Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Такой выверенной посадке после пятидесятиградусного напитка можно только поаплодировать — возьми она чуть правее, сидела бы у меня на коленях.

— Как проходит ваш вечер? — Александра щурит раскосые кошачьи глаза, которые сейчас ощутимо изменили выражение. Гленфарклас 1959 года сделал свое дело — девчонка опьянела.

— Отлично. Подумал, что неплохо побольше узнать о своей новой сотруднице.

— Ммм… А что вы хотите узнать обо мне?

Все то же: какого черта ты забыла в моей жизни. Вслух же произношу:

— Все что угодно.

Александра задумчиво закатывает глаза, затем округляет рот буквой «О», и потом произносит совсем не то, что я ожидаю услышать:

— Вы знали, что я обожаю баскетбол? Ни одного матча в Нью-Йорке не пропускала.

Мне приходится терпеливо выслушивать о том, что она не пропускает ни одной игры, каких знаменитостей она встречала на матчах Нью-Йорк Никс, и что однажды ей выпал шанс бросить мяч в кольцо с середины площадки. Я люблю футбол и совершенно равнодушен к этому бестолковому виду спорта для чернокожих переростков, поэтому по истечению десятой минуты наливаю еще рюмку и заставляю Александру ее выпить.

Особенно настораживает, что за весь разговор она ни словом не обмолвилась о том, что встречалась с игроком Никс, потому что я был уверен, что спьяну ей обязательно захочется этим прихвастнуть.

— Мне нужно немного подышать, — объявляет Александра спустя пару минут и, не дожидаясь моего ответа, встает. Тут же выясняется, что алкогольный удар она держит не слишком крепко, потому что ее слегка заносит.

Решив, что торчать здесь дальше не имеет смысла, я поднимаюсь следом и беру ее под локоть. Поить ее больше точно не стоит, а вот пару вопросов задать по пути в гостиницу самое время. Иван со Скворцовым провожают меня с неприкрытой завистью на лицах, ошибочно полагая, что сегодня ночью я буду трахать Александру. Такой план у меня есть, но лишь когда я выясню, для чего она вцепилась в меня своими отбеленными зубами, и когда будет абсолютно трезвая.

Лифт останавливается на нужном этаже, я вывожу из него покачивающуюся Александру, снова чувствуя себя ее телохранителем.

Ради выяснения правды сегодня я готов потерпеть. Довожу ее до дверей номера и заставляю посмотреть на себя.

— Я хочу знать, почему ты решила устроиться ко мне на работу. Кто тебя прислал? Ответишь честно — расстанемся по-хорошему. Соврешь — пожалеешь.

О да, она пьяна. Ресницы хлопают словно в замедленной съемке, не сразу ловит меня в фокус, но при этом умудряется не выглядеть отталкивающей.