Веры больше нет. Пожалуйста, не выясняй подробностей. Скажу лишь, что она убила Аллу.
Маргарита закрыла глаза ладонью.
– Это был самый страшный день моей жизни. Ужасный. Да, я давно знала: младшую сестру убили. Пару раз подумала, что Вера в день пропажи Аллы вела себя странно, была вроде испуганной. Но потом перестала думать об этом. Поймите, я считала, что Аллочку лишил жизни бандит, мерзавец… Да, мы с Верой никогда не дружили, нас разделял возраст и ее совсем непростой характер. Возможно, будь она иной, неревнивой, ласковой, я могла бы с ней общаться.
Но злость, зависть отталкивают. А от Аллочки я была еще дальше, пропасть лет у нас шире. Знаете, Алла уродилась редкой красавицей. Собираясь в Париж, я жалела, что у нее вредный характер, из Аллы могла бы выйти супермодель. Но этого, увы, никогда не случилось. Почему? Мир фэшн жесток, он не стал бы иметь дело с капризной девицей. Да, в семидесятых-восьмидесятых-девяностых годах прошлого века те, кто входил в тридцатку самых популярных моделей, позволяли себе в плане поведения многое.
И им это все прощали, потому что, выйдя впервые на подиум в восемнадцать лет, они потом до сорока, а то и дольше, не уходили. Их очень ценили, не хотели потерять. Они являлись музами для модельеров и великих фотографов, но сейчас все иначе. Старт в тринадцать-четырнадцать лет, а в двадцать с небольшим ты уже фэшн-старуха, молодые подпирают, и их очень много. Сегодня супермоделей фактически нет, нынче на пике интереса не красота, а странность облика. Сомневаюсь, что в наши дни Клаудия Шиффер могла бы взлететь так высоко.
Очаровательная блондинка, милая, улыбчивая. Да сейчас не это привлекает. На последней неделе моды в Париже правили бал странные девушки с насупленным видом, серо-зеленой кожей. Они походили на оживших мертвецов. Кроме них еще ходили очень полные тетки, прямо пропаганда обжорства. Почему так? Чтобы привлечь покупателей. Наряды на Клаудии смотрелись сногсшибательно, она идеальна и внешне, и внутренне. До нее обычной бабе расти и расти.
А толстуха или сутулая девчонка с серой кожей, они как все. Они этим всем просто свои. У потребителя сразу мысль возникает: «Вау, и на меня это супер сядет». С Шиффер так не получилось бы.
Маргарита тряхнула головой.
– Я Веру со дня пропажи младшей сестры не видела. Мы о ней дома не разговариваем. Впрочем, и Аллу не вспоминаем. Я единственная дочь Михаила Львовича. Наш с Клодом сын его любимый внук.
– Получается, что господин Губарев покрыл убийцу? – подчеркнула я.
