Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ничего, что случилось за последние сутки, не укладывалось в голове. Все произошло так стремительно, что в какой-то момент я даже перестала удивляться. Просто смирилась с хаосом, что творился вокруг.

Неосознанно я приложила руку к груди. Сердце по-прежнему билось слишком быстро и стучало о ребра, словно ему были тесно. Эйфория, которую я испытала в секунду, как увидела Ричарда в коридоре особняка — живого, практически невредимого — не поддавалась описанию.

Мы готовились бороться за него, обивать пороги, умолять, подавать прошения и ходатайства, я даже собиралась посетить утром тюрьму.

.. а затем он вошел в особняк, и все вновь перевернулось с ног на голову.

Сперва я не могла вымолвить ни слова. Рот, горло, губы — их словно охватил паралич. Я только смотрела на него и, кажется, глупо хлопала пушистыми ресницами, и радость, которая на самом деле распирала меня изнутри, нашла выход лишь в учащенном сердцебиении.

Я до сих пор не могла поверить. Он стоял рядом, я чувствовала его тепло, его руку на талии, минутами ранее мы целовались, но липкий страх за него, поселившийся в душе далеко не этим вечером, никак не желал отпускать.

Он вцепился в меня когтистыми лапами, и порой мне казалось, что благополучное возвращение Ричарда — лишь сон.

— Вам обязательно уезжать сегодня? — разволновавшись, спросила я совершенно невпопад.

И устыдилась, потому что прозвучало глупо и недостойно. Словно я ребенок, который не понимает, что такое долг и обязательства.

Прилив досады заставил меня поморщиться, но Ричард истолковал вопрос совсем иначе.

Мое невольно обнажившееся нежелание с ним расставаться ему понравилось.

— К сожалению, — вздохнул он, и я кожей почувствовала его усталость. — Но лучше покончить со всем побыстрее. Получить ответы на оставшиеся вопросы и закрыть эту дверь. Спокойно дождаться публичного суда.

Пока Ричард говорил, его пальцы вырисовывали на моей талии лишь ему понятные узоры.

— Конечно, — произнесла поспешно. — Я все понимаю. И нам, верно, стоит вернуться в гостиную? Нас ведь ждут? — спросила я и повернула голову, чтобы поймать его взгляд.

Медленно, как-то заторможенно он кивнул. А я замерла, пристально его изучая. Новые линии морщин вокруг глаз, напряженные губы, тень, упавшая на скулу от света, льющегося из окна — казалось, за эти сутки он прожил другую жизнь. И все же — это был он прежний. Живой, усталый. Близкий.

— Когда дело будет закрыто, у нас будет гораздо больше времени, — сказал Ричард, все еще не разжимая объятия. — На все.