Оперативный псевдоним читать онлайн

Я даже не стану напоминать вам фамилии Пачулина и Горемыкина. Мало ли людей выбрасывается с балконов!

Психиатр побледнел и сник. Теперь с ним можно было работать. Куракин тоже неплохо знал человеческую психологию. Причем его знания носили исключительно прикладной характер.

– Речь пойдет о другом вашем пациенте, – спокойно продолжал человек со звериными ушами. – О Максе Витальевиче Карданове. Вы с ним работали дважды. Первый раз его звали Сережа Лапин, и ему было всего-навсего пять лет...

– И что? У ребенка была постстрессовая депрессия, и я оказал ему помощь.

– По поводу первой помощи никаких проблем не появилось. А вот вторая оказалась некачественной. – К, покрутил на пальце массивный золотой перстень. – Похоже, он многое вспомнил. И у него могут возникнуть претензии. К вам – в первую очередь.

– Кто делает укол – шприц или врач? Так вот, я только шприц. Какие ко мне могут быть претензии?

– Почему блокировка оказалась некачественной? – резко спросил К.

Разглагольствования соучастника, который хотел вынырнуть из дерьма чистеньким, его раздражали.

"– Не правда, – решительно возразил Брониславский. – Все выполнено на самом высоком уровне. Просто гарантированный срок существования модифицированной личности пять-шесть лет. Его можно продлить, но для этого пациент должен находиться под постоянным контролем и ограждаться от потрясений и ситуаций, вызывающих всплески эмоций. Острые ощущения разрушают уровень наложения – при интенсивной работе мозга блокированные участки вовлекаются в процесс и сливаются с остальными.

К, с трудом удержался от комментария. Из трех предшественников Макса один умер от белой горячки, один в пьяном виде попал под поезд и один повесился. У профессора были своеобразные представления об осложнениях.

Впрочем, они совпадали с его собственными.

– К нему может полностью вернуться память? – Остроухого интересовали вполне конкретные вещи.

– Вряд ли.

– А снять блокаду можно? – нетерпеливо спросил К. – Вы могли бы его раскодировать?

– Я?! Гм...

На лице Брониславского проступило выражение недоуменного изумления.