Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разве нет?

— Я не знаю, что творится в голове у Райта Берингера, — вымолвила Генриетта поправляя черную кружевную вуаль, покрывающую голову и скрывающую следы усталости и страха на лице железной королевы, — этой ночью я задремала в кресле, и мне приснился сон. Мне приснилось, святой отец, что Райт убивает меня, но вместо него, я вижу Эдмунда, который пронзает меня мечом.

— Каждому человеку, даже стоящему у власти и не позволяющему себе слабостей, свойственен страх, — пояснил духовник.

— Самое главное, не пасть жертвой этого страха.

Королева прикрыла веки, понимая, что не может доверять никому и ничему. Переговорщики убедили ее, что Райт отречется от любых притязаний на трон и выдаст Уильяма, но сомнения остались. Слишком хорошо она знала Берингера, чтобы слепо поверить в это. И духовник прав, Райт никогда не считал Эдмунда достойным короны.

— Благодарю, святой отец, — выговорила тихо и медленно пошла в зал для аудиенций, где ее дожидались советники.

"Медленно и нерасторопно, ибо все плыло перед ее глазами. Она надеялась на то, что Райту так же плохо, тяжело, что он умирает от усталости и страха.

Лорд де Хог встретил ее у порога, преграждая путь.

— Мне нужно поговорить с вами, ваше величество, — произнес он, кланяясь.

— Нет времени.

— Прошу уделить мне лишь минуту, ваше величество. Это касается Атера.

Услышав это имя, королева остановилась, закусила губу и взглянула на старого лорда.

— Какие известия? — ее голос заметно дрожал.

— Вы обещали, что не оставите его.

Королева откинула с лица вуаль, бросая на собеседника сверкающий от влаги взгляд.

— Я обещала лишь одно — заботится о своем королевстве, покуда я его королева, милорд. О других обещаниях, данных мной во исполнение первого, вы можете благополучно забыть.

— Ваше величество, Атер любил вас…

— Не произносите это имя, — обкусывая губы, зашептала королева, — сейчас меня волнуют другие вопросы, милорд.

Они гораздо важнее жизни вашего сына, да впрочем, они важнее тысячи жизней таких, как он, — говоря это, она едва сдерживала слезы. — Вы не должны задумываться о том, кто, наверняка, давно мертв.

— Значит, — мрачно осведомился старый лорд, — вы ничего не сделаете, чтобы спасти его?

— Я же сказала, — ее голос зазвенел от раздражения и злости, — гораздо важнее благополучие Хегея, чем ваш сын.