Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нельзя сопернику позволять выставлять шары под свой же удар. А самоуверенных дураков нужно учить, чем я и собирался заняться. Вогнал себя в режим аватара, ну или боевой, я по-разному называю это состояние, когда тело уподобляется машине. Глазомер, реакция, движения, всё выходит на качественно новый уровень. Я в таком состоянии не промахиваюсь. Что с лёгкостью и доказал, с первого удара вогнав два шара из основания пирамиды в угловые лузы. А затем в течении пары-тройки минут взял партию с одного кия.

— Однако, — уважительно хмыкнул один из офицеров.

Я забрал катеньку, оставив одну купюру и посмотрел на поручика, словно приглашая продолжить. И тот не разочаровал меня, присовокупив банкноту из своего бумажника. Пока он выкладывал деньги, я вновь собрал шары и выставил пирамиду. В этот раз удар за ним, а у меня с головой всё в порядке, чтобы играть в поддавки с тем, кто явно знает с какой стороны держаться за кий.

Играл Белый и впрямь хорошо. Промах пришёлся на его восьмом шаре, когда казалось победа уже была в кармане.

А вот я опять не промазал, забрав партию у него из под носа. Обычно предпочитаю поддаваться, чтобы подогревать интерес к игре и не терять потенциальных клиентов. Но сегодня решил не давать спуску и раскатать артиллериста вчистую. Что с лёгкостью и проделал, положив в карман пять сотен. Последние две, уже купюрами различного достоинства.

— Леонид Васильевич, было приятно с вами играть, — обозначил я поклон кивком.

— Ещё партию? — предложил он.

— Прошу меня простить, но в долг я не играю.

— Вы не верите в то, что я его верну, в случае проигрыша? — вскинулся Белый.

— Ничуть не сомневаюсь в этом. Но у меня принцип, не играть в долг. Ещё раз, прошу меня простить. И в качестве извинения, позвольте вас угостить, — предложил я мировую.

— Вы мне определённо нравитесь, Олег Николаевич. В «Звёздочку»? — с хитринкой поинтересовался он.

— Отчего бы и нет, у меня тут внезапно образовалась некоторая сумма, — в тон ему ответил я.

Вышли на улицу и подозвав извозчика, устроились в пролётке. На улице уже стемнело, но в Артуре имеется уличное освещение, а потому катили мы довольно бодро.

— Вы уж простите меня, Леонид Васильевич, — на всякий случай решил повиниться я.

— Бросьте. Моих денег там только сто рублей, остальное выигрыш. Впредь будет мне наукой, что нужно уметь вовремя остановиться. Вы на каком корабле служите? Признаться, о столь бравом мичмане я должен был непременно знать.