Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мало намеков тебе было? Так смакуй прямой текст.

Он фыркает и поднимается.

- Правда за четыре года ваще никого не было? - с усмешкой. Качаю головой. - Даже не целовалась? - снова качаю. - И за ручку не держалась?

Замираю и поднимаю глаза, затем снова смотрю в пол. Он высмеивает меня. Со всей жестокостью потешается над моей слепой преданностью. Мне хочется сжаться в комочек. Я в комнате с беспощадным, совершенно чужим мне Ваней. Он подходит к двери, и я понимаю, что не буду его просить даже подвезти до города — возьму такси, хоть нам и в одну сторону.

Наверное, мне нужно было пережить нечто подобное, чтобы поставить, наконец, точку. Решиться положить перед собой чистый лист.

Но вместо того, чтобы уйти, он замыкает дверь.

Я слышу щелчок замка и поднимаю глаза. Стоит возле двери, смотрит на меня, скрестив руки и улыбается.

- Честно говоря, мне вообще пофигу: было или нет. Могла не стараться.

- Это было несложно, - произношу, спрашивая у самой себя: можно ли пасть еще ниже?

Оказывается, еще как можно!"

"- Ну давай, раз хочешь.

Стягивай трусишки, - он открывает тумбочку и достает оттуда запечатанную пачку с презервативами, посмеивается: - Родители позаботились, представь. Мать все просила, чтобы мозги включал, дрянь никакую не подцепил. Целое состояние на презервативы грохнули. Тебе какие лучше? Тонкие или с пупырышками? Тут, бл*ть, на любой вкус и цвет. Я ведь сам даже защиту не могу себе позволить купить. С ароматом банана, убиться можно. Помнится, ты перлась от пупырышек, выбираем их, - он поднимает на меня глаза в немом вопросе: - Все ради тебя и твоего кайфа.

Чего сидишь-моргаешь. Трусики скидывай или пошла вон.

- Вань, зачем же ты так… Жестоко. За что? Ты злишься на меня? Хочешь отомстить?

Он подходит, опускается передо мной на корточки и смотрит снизу вверх:

- Отомстить? Да, еще как хочу, но не тебе, это точно. Приехала, звездочка моя, вся чистенькая, беленькая, аж на солнце сверкаешь, глазам больно. Че ты от меня ждешь-то, Юлька? - он так смеется, что будто сейчас заплачет, но подобное длится недолго, и он, взяв себя в руки, продолжает: - Не золотая я тебе рыбка, мечты не исполняю, твои девичьи — тем более.

Я там много лет провел, я иногда жить не хотел. Там знаешь… всех берут и под одну гребенку ровняют, способов дохренища. Не смотри на меня, как на героя. Я другой совсем. Уж точно не герой. Говорил же — живи без меня. Кого ты там себе выдумала, пока ждала? Не я это. Я другой.

- Мне нужен такой, какой есть, - лепечу.