Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Нет, ничего не выйдет… Нет! Слушай, ну, серьезно… Чтобы вам сейчас не приходилось отлавливать его по всяким притонам, тебе всего-то и нужно было позволить мне забирать его из детского сада! Принимать участие в его воспитании! Я ведь не много просил. А теперь уже поздно, Вика. Я ему кто? Чужой дядя? Думаешь, он станет слушать мои морали? Да на х*ю он меня вертел. Как и вас с Владюшей… Я — жестокий? Я?! Ты себя слышишь, Вика? Вы его воспитывали. Вы! Что же ты теперь ко мне, поджав хвост, прибежала? Припекло? Да какая, твою мать, месть! За кого ты меня принимаешь? Ты эмоции отключи, а мозг, напротив.

И скажи мне — станет ли он меня слушать? Ну?

Видимо, на том конце провода отключились. Либо Самохин сам сбросил вызов. Как бы то ни было, спустя пару секунд тот вернулся в кухню. Сделав вид, что не слышала разговора шефа, Маша сосредоточенно стучала по клавиатуре. Дмитрий Николаевич тяжело осел на барный стул и отвернулся к окну:

— Да слышала ты все. Какого хрена цирк устраиваешь?

Он, что же… хочет это все обсудить? Маша промолчала, но от работы отвлеклась.

— Уже и ярлык, небось, навесила?

— Почему же? Я с этим делом никогда не спешу. Обманчивой, знаете ли, порой бывает картинка.

— И часто тебе приходилось обманываться?

— Не то, чтобы. Зато по-крупному. С людьми вообще все сложно.

— С чего такие выводы в столь юном возрасте?

Казалось, Самохину и правда интересно, поэтому Маша все же решилась озвучить собственные мысли:

— Жизнь научила. Сразу ведь не разберешь, кто перед тобой.

Подлинник или подделка. Некоторые так свое дерьмо упаковывать научились — попробуй, разгадай, что в середке. С виду — яркие, вкусные, завлекательные. Я их «люди-фантики» называю. Тех, с которых обертку снимать не стоит, иначе запачкаешься — там коричневая жижа внутри, если вы понимаете, о чем я.

— А ты — философ, Маша…

— А у вас температура опять. Горите — аж отсюда видно. Вам бы прилечь, а с бульоном я и сама закончу.

Самохин послушно расположился на диване, опустил голову на прямоугольную подушку в полоску всех оттенков коричневого и медленно, будто нехотя, прикрыл глаза.

— А что же с этими фантиками делать, Мурушкина?

— Главное — не разворачивать, и на вкус не пробовать. А там… можно отдать голодающим. Те сожрут и добавки попросят.

— А что же мне есть потом, если раздам все конфеты?

— А вы, Дмитрий Николаевич, бульончик кушайте. Простенький, возможно, даже покажется, постный. Но для здоровья полезнее — факт.