Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Двери я предусмотрительно не запер. Сунул ключ от зажигания в руки шубнику:

— Садись за руль.

— Ты что, ранен? — вытаращился тот на меня.

— Зацепило немного! Скорее, бегом!

Мы прыгнули в машину. Взревел двигатель, хрустнула коробка передач, и автомобиль будто прыгнул с места, набирая скорость.

— Фары не включай, — скомандовал я. — Уходи проулками. Сейчас ""план перехват"" объявят. Возможно, машину нашу заметили, но номеров нет, а “масть” у нее распространенная. Поэтому будут тормозить всех подряд.

Глотая ухабы, “Волга” выскочила на узкую улочку и помчалась в темноту. Вырулили на асфальт, и я перестал упираться в потолок рукой.

Шубник выжал газ, стрелка спидометра дрожала на отметке “сто”. Машина неслась по почти пустой дороге.

— Вроде ушли, — выдохнул Медведев, вглядываясь в зеркало заднего вида.

— Сбавь скорость, внимание не привлекай. — И фары теперь включи. На дороге-то уже выключенные фары слишком заметны, белой вороной будем, – я болезненно усмехнулся нечаянному каламбуру.

Но нас все же засек гаишный ""жигуль"", что мчался по направлению к УВД. Значит, уже все городские наряды, ориентированные по рации, стягивались к эпицентру событий.

Мы пронеслись мимо гаишников. Желтая “шестерка”, включив мигалки, резко зашла на вираж. Развернулась, визжа шинами, и ринулась за нами.

— Твою мать! — я сидел вполоборота, оглядываясь назад. — За нами хвост. Жми!

— Я не гонщик! У меня дело тихое, вдумчивое, ё-моё! — крикнул Медведев.

— Что делать будем?

Я прерывисто выдохнул.

— Езжай по центральным улицам, чтобы стрелять не стали.

Наш автомобиль вырулил на Ленина и помчался, огибая попутные машины.

— Водитель белой “Волги”! — раздался сипящий металлический голос в громкоговорителе. — Немедленно остановитесь. Повторяю! Немедленно остановитесь!"

"Канареечная “шестерка” нас догоняла. Нам приходилось протискиваться в потоке машин, а гаишникам уступали дорогу, прижимаясь к обочине.

— Не уйдем, — махнул я рукой вправо. — Сворачивай туда.

Мы резко вошли в поворот, чуть не зарюхавшись в клумбу. Колесо подпрыгнуло, проскочив по бордюру. Меня подбросило, и головой я врезался в потолок. Из глаз сыпанули искры. Резкая боль пронзила раненую руку. Теперь она нестерпимо ныла. Кровь измазала панель и сиденье.

Мы очутились в знакомом дворе. Я отлично знал его устройство, ведь здесь жил Быков.

— Сейчас разгоняйся, — крикнул я.