Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мои щёки горели, но я не позволила себе отвести глаза в сторону.

— Больше не может так продолжаться. Я не в состоянии остановиться и презираю себя за это.

Его адамово яблоко поднялось и опустилось, когда он произнёс:

— Значит, ты всё-таки выбрала Кейда.

— Нет. — Я печально покачала головой. — Ты прав. Кейд не даст мне того, чего я хочу. Но ты и я… нам не вернуть прежних отношений.

С большим трудом я заставила себя произнести:

— Я больше не испытываю к тебе того, что раньше. Прости. — Слёзы потекли по щекам, но я продолжала говорить онемевшими губами.

— Знаю, что д-должна… Ты потрясающий. Ты мне дорог, правда, но…

— Но ты больше не любишь меня, — закончил Блейн.

Я покачала головой.

— Мне жаль, — прошептала я. Мои плечи дрожали, и я закрыла лицо руками, чтобы скрыть слёзы. У меня сердце разрывалось на части.

— Шш, не плачь. — Блейн неожиданно присел возле кресла и перетянул меня к себе на колени. Его подбородок прижался к моей макушке.

Стремление Блейна успокоить меня вызвало ещё больший поток слёз.

Когда-то Кейд предупреждал, что так случится. Его слова оказались пророческими. Блейн на самом деле разбил мне сердце, а моя любовь к Кейду была такой же бессмысленной, как попытка догнать радугу.

— Т-ты ненавидишь меня теперь? — спросила я сквозь слёзы.

— Конечно нет, — Блейн вздохнул, гладя меня по волосам.

— Ты д-должен, — всхлипнула я. — Я жалкая… эгоистка. И мне б-будет не хватать тебя.

Слёзы полились по щекам с новой силой, промочив его белую рубашку.

— Я не оставлю тебя, — мягко пообещал Блейн. — Я буду рядом, хорошо?

Если бы я только могла ему поверить. Казалось неправильным, что он утешает меня, учитывая обстоятельства, и я заставила себя отстраниться, вытирая ладонью лицо.

Блейн погладил большим пальцем мою скулу.

— Знал бы, что наш последний поцелуй действительно будет последним, — задумчиво сказал он, — сделал бы его более запоминающимся.

Когда смысл его слов проник в моё затуманенное сознание, я подняла на него взгляд.

Его глаза казались неестественно светлыми, а ресницы влажными, но потом Блейн моргнул, и я решила, что мне показалось.

— Я, мм, должен идти, — хрипло сказал он.

Поднявшись на ноги, Блейн рассеянно поправил пиджак и манжеты, а потом опустил на глаза тёмные очки и провёл пальцами по волосам. Он как будто надел на себя маску юриста. От этой мысли на душе стало невыносимо тоскливо.

Я проводила его до двери, не зная, как себя вести и что говорить.