Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Чтобы разодрал на кусочки удовольствием. Чтобы рассыпаться под ним.

Слиться с ним в одно целое. Только это невозможно. Как раньше, уже невозможно.

Это не их реальность.

— Нет, не так.

— Мажарин, закрой рот, — зажмурилась, сдерживая слезы.

Думала никогда больше не узнает его губ, пусть они сейчас не целовали, а наказывали. Не обнимет за плечи, не почувствует жар тела, который сейчас чувствовала. Не прикоснется к его коже. Не вдохнет его дыхание."

"— В рот тоже хочу.

И язык хочу. Всю хочу. Всю тебя хочу затрахать.

Хотел до одури, до сумасшествия.

Вот за это ее ненавидел — что до сих пор ее хотел. И себя ненавидел — что не находил сил этому сопротивляться.

Голую хотел. Всю. Каждый сантиметр тела. Кожу целовать, разгоряченную от ласк. Теплом ее дышать, им снова отравиться. Навсегда.

Пропитаться. Всю ночь из рук не выпускать. Из-под себя не выпускать. Подмять, подавить и восполнить все, что отняли.

Не хватало ее.

Не секса. Секс у них был. И желание ошалевшее, и страсть больная, удовольствие физическое, но тепла не было. Чуткой, тонкой близости не было. Когда входишь в нее и всем телом ее чувствуешь, каждым нервом реагируешь. Без слов знаешь, что с ней происходит. Когда языком и губами чувствуешь ее удовольствие.

Обхватил за плечи. Не обнял, а сжал Марину так сильно, будто хотел что-то выжать из нее.

Уже не контролировал себя. За той чертой находился, где каждый стон, каждый вздох, каждое ее движение становились его безумием.

Развернулся вместе с ней. Она, пятившись, шла под его давлением, пока не запнулась и не упала на диван.

— Почему ты не пришла? Тогда… Почему не пришла, если все знала?

— Зачем?

— Узнать, как я… сказать мне что-нибудь…

— Зачем? Все было сказано.

— Не все. Ты должна была прийти и сказать мне что-нибудь от себя. Поставить какую-то

точку. Я ждал тебя.

— Ты не должен был… ждать… не должен был, — с трудом проговорила, обескураженная его словами, сдавленная сильными руками

— Я ждал! Что ты придешь! — заорал он, еще до того, как сам понял, что начал кричать.

Еще до того, как успел остановить себя. И уже не остановит. — Неужели все, что было, ничего для тебя не значило? Правда, не значило?