Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Все от меня чего-то ждут.

— Скажи, Наиглавнейшая, несколько слов в благословение стола, — учит Костик, — без тебя никто не примется за трапезу.

Опять? Нормально не поешь! Тот номер с благословением младенцев больше не прокатит, надо по-абекурейски что-то выдать, чтобы все поняли!

— Желаю, чтобы все! — первое приходит на ум, но цитировать Шарикова из «Собачьего сердца», как-то неуместно, люди старались, вон какую самобранку накрыли! Подумав минутку в полной тишине, встаю и изрекаю,

— Пусть в стенах этого дома всегда кипит жизнь, стол будет так же богат, хозяева здоровы и счастливы! — потом всё же крещу живописное пиршество в воздухе и присаживаюсь на место.

— Благодарим, Великая! — отзывается Тео, Мирея сияет, как начищенный пятак, а Костик отрывает аппетитную, вроде бы куриную ногу и кладёт на мою тарелку,

— Отведай каплуна, Дадиан!

— Что за птица такая? — спрашиваю на русском, он на нём же отвечает,

— Кастрированный петух, любимая, пробовала, когда-нибудь? — м-да, наверное, вкусно, но звучит не очень.

— Как-то не судьба, у нас всё больше бройлеры.

Оказывается, правда, вкуснота. Вообще, всё вкуснота: и домашний сыр, и печёные овощи, и офигенные томаты, коих я фанат в летний сезон, и даже десятилетнее вино, хотя в алкоголе я ничего не смыслю.

Немного утолив голод, наблюдаю за сотрапезниками: старик справляется сам на удивление успешно, ему всего наставили под нос, и мимо рта он не проносит.

Мири погрязла в детках, в её тарелке еда так и стынет нетронутой, а она всё подсовывает сидящим по обе руки кукушатам в ненасытные рты то кусочки мяса, то сыра, то помидор.

Наконец, карапузы с сытыми лоснящимися щёчками и осоловелыми глазками сползают со стульев, Мири уводит их спать. Мужчины мечут пищу — только в путь, запивают вином, хохочут, что-то вспоминая, но по серьёзным глазам видно, это всего лишь пауза.

Каждый обдумывает своё, они растеряны, и мысли их не веселы…

Застолье затягивается, к его концу возвращается хозяйка и только принимается за ужин. Джакопо подрёмывает прямо в кресле, так и не донеся последний кусок до рта, я, честно говоря, тоже уже еле держусь. Тело припекает от избыточной дозы солнца, особенно рукам досталось, и очень хочется спать.

Друзья сытые и хмельные, наконец-то, закругляются.