Пути вперед и назад, для атакующей орды, быстро перекрыли шиты двух полковых 'гуляй городов' с приданными им 'единорогами' и стрелками обоих полков. От перспективы остаться между этими холмами всего калмыцкого воинства, его передовую часть, спасло только невозможность, по особенностям местности, плотно перекрыт оба выхода из распадка. Передовые калмыцкие сотни, подстегиваемые орудийными залпами, теряя по пути коней и воинов, смогли прорваться по своему левому или правому флангу для русских, и практически губя своих лошадей, бросились назад, огибая левый, для себя, холм и уходя в степь, к своему основному полевому становищу.
При этом часть их попыталась ударить в тыл, гарнизону 'гуляй города', перекрывшему их товарищам путь назад. Но наткнувшись на встречную атаку двух полковых полутысяч кованой конницы урусов и потеряв больше половины своих храбрецов в встречной рубке, бросилась догонять своих более благоразумных или трусливых одноплеменников. Имея на своих плечах не только более трех тысяч легкоконных башкир, но и тысячу кованой русской конницы на свежих лошадях, ойраты не долго задержались в становище.
Залетевшие, чуть ли не вместе с передовыми беглецами, преследователи, походя захватили его и ополовинивший, за счет воинов оставшихся для зачистки становища, продолжили преследования бежавшего противника дальше. Итогом сражения стал разгром всего вторгшегося войска, воины которого устилали своими телами пространство между двумя холмами, особенно большие завалы конских туш и людских тел, так что даже смогли перекрыть путь бегства другим хальмгудам, образовались на выходе из распадка, вдоль подошвы левого, для калмыков, холма.
Ведь не зря большая часть стрелков полка сосредоточила огонь на этом пути прорыва степняков. Спастись и вернутся в родные кочевья, смогли только те, кто успел заменить в становища своих уставших коней на свежих, либо те, которым по различным причинам очень повезло, например смогли уйти, незаметно для преследователей, с основного пути бегства и затаиться в какой-либо степной балке.
Остальные, за исключением более девяти сотен сдавшихся в плен, устлали своими телами путь от холмов до становища, территорию самой стоянки и степь на расстоянии полутора десятков километров на восток от полевого лагеря вторгшихся кочевников. Более в этом году каких-либо оснований для волнений у жителей уезда не было. А там наступил декабрь и настали традиционный подледный лов 'царской' рыбы с царским рыбным обозом в Москву.
