Да такой, что царю Ивану лично, напросившись на аудиенцию, жаловался английский посол Энтони Дженкинсон, на бояр с Уральского уезда, которые не соблюдают выданную ранее царем английской компании льготную грамоту и не дают английским купцам скупать лен и пеньку по 'честным ценам'. Государь, обещал разобраться, а по ответам подьячих, переданных в последствии лично послу, даже принять меры и наказать ослушников. Удовлетворенный Дженкисон отбыл восвояси. А Московский царь, тут же забыл об этом. Тем более, что проживающий постоянно в Москве один их уральцев, боярин Граббе, уже, был удостоен личной встречи, до приема посла, и дал полную информацию по этому факту.
Получилось как всегда у англосаксов, все не так, и все наоборот. Представители уралских бояр, ещё весной, до посадки льна и конопли, заключали ряды с помещиками и государевыми крестьянами о поставках осенью им урожая этих культур, выдав под это дело производителям оплату, когда товарами, а когда и звонким серебром. Наглы, в своей манере, по осени попытались перекупить у помещиков и крестьян выращенный лен с пенькой, ссылаясь на государеву грамоту и занижая при этом цену на товар.
Угрожая продавцам, при их естественном отказе продать уже проданный товар, да за меньшую цену, царским гневом за нарушения их привилегий, указанных в грамоте.
Проверив на практике, что их послезнания работают, хотя бы в отношении погоды, попаданцы в этом году резко увеличили площади посевов зерна. Засеяли все пашни, и поднятую в прошлом году целину, и оставленные, из-за засухи, под парами поля.
И не обманулись. Результатом стал огромнейший урожай зерна, и пшеницы с рожью, ячменем, овсом, и кукурузы с гречей, пшеном, горохом с бобами. Опять забили под потолок, было опустевшие, при засухе, амбары-зернохранилища. В том числе и вновь возведенные. И даже впервые за все время продали, правда, небольшую партию, пшеницы за границу. Начали плодоносить посаженные сады, и то же не обидели своих хозяев плодами. Появились в анклаве местные, свои груши- яблоки, сливы-вишни-черешни.
По весне началась экспансия картошки на Русь. Если до этого года самая близкая к Руси точка произрастания картофеля, была вотчина боярина Шопенкова, на Волжском перевозе. То в этом году 'второй хлеб' сразу шагнул в Нижний Новгород, Тверь, Рязань, Псков и Великий Новгород, а так же в Архангельскомихайловскую слободу на Северной Двине. Не обошлось и без эксцессов, когда лица внедрявшие 'заморскую репу' упускали из своего вида процесс сбора урожая.
