Настоящее имя сотника я так и не узнал, потому что всем хватало прозвища. Безухий был низкого роста и толст, но подвижен. Шел пешком и не отставал. Двигались по Черному шляху, довольно накатанному. Назвали его так потому, что по этому шляху прогнали в рабство сотни тысяч, если не миллионы людей. Шел он от переправы у Ислам-Кермена на северо-запад. Саранча сюда не добралась, поэтому по обе стороны дороги росла высокая трава. К концу лета она будет выше человеческого роста, всадника не увидишь, и такая густая, что возы и телеги будет застревать в ней.
В полдень останавливались на отдых, перекусывали легко, обычно брынзой с сухарями, и спали пару часов. За день проходили километров тридцать пять-сорок. Вечером повара готовили в больших котлах на каждую сотню кулеш — пшенную кашу-размазню, в которую добавляли мелко порезанное сало, копченый окорок или свежее мясо, добытое охотой. Первые два дня был еще и хлеб, а потом ели сухари, довольно твердые и с неприятным запахом и привкусом, как догадываюсь, позапрошлогодние.
Хотя спиртное в походах запрещено, первые дни казаки допивали прихваченное в дорогу, но не буянили, только песни пели. На ночь телеги ставили кривым кругом, и часть отряда — отцы-командиры и старые казаки — спала внутри него. Молодежь, чередуясь, охраняла их сон."
"Я хоть и был молодой, но в караулах не стоял, отрабатывал днем, охотясь. Отъезжал на коне от шляха и бил из лука или винтовки парно- и непарнокопытных. Если подстреливал тарпана или две-три косули, часть мяса раздавали другим сотням.
По ночам иногда сидел с караульными, слушал их байки, которые ничем не отличались от тех, что рассказывали воины других народов и эпох. Все они сводились к тому, что люди делятся на везучих (бог бережет) и не очень. От последних надо держаться подальше, потому что болезнь эта заразная. Я тоже заметил, что те, кто не погиб в первых трех боях, воюют долго, а если умирают, то по чьей-то глупости. Видимо, в первых боях происходит естественный отбор воинов.
Мне один «афганец» рассказывал, что дважды оставался жив только потому, что падал на доли секунды раньше сослуживцев. Видеть в этом божье заступничество — как минимум, льстить себе. Особенно, если ты убийца, грабитель и насильник. Получается, что, молясь, обращаешься за помощью к конкуренту своего покровителя. Как процитировал бы в таком случае лорд Стонор, «отец ваш дьявол, и вы исполняете похоти его».
