Казачий адмирал читать онлайн

Мой удар оказывается для врага неожиданным. Закрыться или отпрянуть он не успевает, поэтому издает хрипящий звук, когда острие сабли глубоко входит в шею. Я быстро и резко поворачиваю саблю вправо-влево, расширяя рану. Это уже лишнее, потому что у турка подогнулись ноги, а ятаган повис на темляке. Тело ослабло, словно бы стало ниже и толще, начало заваливаться вперед. Я отпрянул вправо, рванул к трапу, ведущему на ахтеркастель, где сражались десятка два врагов против четырех казаков.

У галеаса ахтеркастель высокий, двухдечный. На нем уже не ставят, как раньше, шатер для капитана и богатых пассажиров. Капитан живет в просторной каюте на верхней палубе, а пассажиров селят в две каюты нижней. Трап, ведущий наверх, узкий и без перил. Турки приготовились зарубить любого, кто поднимется к ним. С бака тартаны к ним тоже не переберешься, потому что он ниже. Подожду, когда сюда прибегут казаки с огнестрельным оружием и пощелкают турок с безопасной дистанции.

Такое же решение принимает и казак, которому я помог.

Он оглядывается, кричит:

— Товарищи, сюда!

Слово «товарищ» у меня ассоциируется с социализмом. Иногда кажется, что на зов прибегут парни в кожаных тужурках и с маузерами в руках. Тут же вспоминаю, что у меня в руке заряженный пистолет. Навожу его на обладателю кирасы, на этот раз обычной, надраенной до блеска, а не покрытой лаком.

Турок держит в левой руке еще и небольшой круглый щит, а в правой — ятаган.

— Сдавайтесь! — кричу ему и его соратникам на турецком языке и, чтобы быстрее согласились, добавляю: — Мы обменяем вас на пленных казаков!"

"Может быть, подействовало предложение обмена, а может, просто не захотели погибать, и турки, произнеся эмоциональные реплики типа «Хозяин погиб! Нам теперь зачем умирать?!», приняли мое предложение.

И вовремя, потому что по куршее прибежало сразу десятка три казаков, которые разобрались с теми, кто был в носовой части галеаса.

На остальных турецких судах бой тоже продолжался не долго. Более быстрые чайки настигали галеры, останавливали их, обстреливали из ручниц, после чего подтягивались струги, и вместе брали суда на абордаж. Охрана погибать за чужое добро не хотела и, постреляв для приличия, сдавалась.