Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Пойдём посмотрим, чем там стая занимается, – сказала Тикаани и потянула меня за собой.

«Дух дикой природы, я взываю к тебе! Сделай так, чтобы у этого оборотня ничего не получалось. И пусть он будет неудачником до тех пор, пока не покинет нашу деревню!» Я всё время мысленно возвращался к этим словам, даже против своей воли. Может, стоит придумать для Амаруука встречное проклятие?

Тут мы увидели старую женщину – она штопала разорванную палатку.

– Это твой брат порвал – тренировался метать копьё, – пробормотала старушка и улыбнулась нам почти беззубым ртом.

Три или четыре оставшихся зуба казались айсбергами на фоне её обветренного лица."

"– А прицеливаться он, видимо, будет учиться в следующий раз, – сказала Тикаани и, внимательно осмотрев палатку, тут же взялась за нитку с иголкой, чтобы подшить обмохрившийся край. – Караг, знакомься: это моя бабушка Данаа.

– Всё верно, я бабушка Тикаани, а ты тот самый мальчик-кошка, – сказала Данаа, с подозрением разглядывая меня чёрными глазами.

– Вот этого мы все и боялись – что она в этой школе с кем-нибудь познакомится.

Просто отлично! Не найдясь что ответить, я тоже взял заплатку и нитку с иголкой, чтобы помочь. Штопать меня научила моя приёмная мама Анна, когда я в очередной раз порвал футболку (она же не знала, что виной всему мои превращения). Вообще-то я хорошо умел шить, но сейчас мне казалось, что у меня руки-крюки. Сначала я выронил заплатку, потом никак не мог проткнуть костяной иголкой кожу.

А когда мне это наконец удалось, я воткнул эту дурацкую иголку себе в палец.

– Кучка совиного помёта! – буркнул я, слизывая кровь с пальца.

Бабушка Тикаани рассмеялась:

– Может, я буду называть тебя мальчиком-совой? Или подушечкой для иголок?

– Это лишнее, – пробормотал я и тут же вспомнил про дурацкое проклятие. Неужели оно и правда действует?!

– Тикаани значит «волк», а что значит ваше имя, Данаа? – спросил я, мужественно продолжая шить.

– «Доллар», – ответила бабушка и улыбнулась ещё шире.

– Я уже в детстве умела торговать с белыми.

– Без бабушки у нас не было бы ни самолёта, ни ножей, ни запасов провизии на зиму, – добавила Тикаани.

Весёлая у неё бабушка. Мне немного взгрустнулось – ведь я не был знаком со своими бабушками и дедушками. Насколько я знаю, они все уже умерли.

– А что вы продаёте? Шкуры добытых животных? – спросил я.

– Не только, – сказала Тикаани и поманила меня за собой: – Пойдём, я тебе покажу.