Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Этот мир для них не реален. Для них реален тот, подводный мир, где опасности со всех сторон, а этот – какой-то несерьезный, смешной. А еще они проверяют этот мир на прочность или опасность. Они словно говорят: «Смотри, он же гнется во все стороны, как обычный картон, он совсем не опасен».

Вот идут два лейтенанта по Троицкому мосту в Питере, в форме, при всем параде. Один другому говорит: «Спорим, что сейчас с моста прыгну?» – и прыгает. Там метров двадцать пять до воды.

Еще о «Курске». Государству я не верю. И в 6 часов жизни тех, в 9-м отсеке, не верю.

Если подводник пишет записку – значит, он боролся до конца. Не меньше трех суток.

Да, они могли выйти. Но надо было выходить самим. Сразу. Не ждать помощи. Помощь от адмиралов всегда придет невовремя. Холодная, бесстыжая сволочь.

Те ребята мне в сыновья годились.

Конечно, им надо было сразу собраться в 9-м, снарядить всю регенерацию, подготовить люк к открытию, одеться в теплое белье и СГП, растянуть тубус на люке, обступить его со всех сторон и дать в отсек ВВД.

Чуть больше 7,5 кило (над люком было 74 метра). Если повышаешь давление за минуту, то кессонки не будет. Давление чуть выше 7,5 – и крышку люка сорвет, вода войдет внутрь и будет стоять у края тубоса. Под него – и выныривай. Свободное всплытие без аппаратов. За минуту вышли бы все.

Но это так. Взгляд со стороны. Никто не рассчитан на такое напряжение. Никто не рассчитан на то, что ведешь себя умно, не теряешь самообладания, когда от удара тебя мешает с ящиками ЗИПа и сорванными с места электрощитами.

* * *Рассказали одну историю. Мама и ее взрослая дочь возвращаются с дачи, идут полем к электричке. Маме захотелось пописать, она ищет кусты. Кустики есть, но только они редкие и жидкие какие-то. Она лезет в них задом, а дочь ее корректирует, обе при этом кричат.

– Видно?

– Да, да, видно, еще дальше.

Мама – женщина, кстати, необычайно дородная, с приятными, хоть и огромными формами – пятится дальше в кусты.

– Видно?

– Да, да, давай еще!

Она еще пятится, и еще, и еще.

Наконец, дочь ей делает отмашку – начинай! – она садится и натруженно ссыт.

Когда она уже встала, облегченно натягивая трусы, сзади раздался голос:

– Хорошо, что не в стакан.

Она обернулась в небывалом смущении, и перед ней предстала картина: три мужика, расположившись со стаканами в руках на травке, в ужасе наблюдали, как на их скатерть-самобранку из кустов неумолимо, как бульдозер, руководимый далеким бригадиром, надвигается необъятная женская задница.