Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты позволишь мне сделать это?

— Вы — мой хозяин, и я принадлежу вам…

x x xОна стояла в центре комнаты. Руки ее были сцеплены между собой такими же, как в Руаси, браслетами и прикреплены с помощью цепочки к крюку на потолке, на котором раньше висела люстра. Груди ее слегка приподнялись, словно потянувшись за поднятыми вверх руками. Сэр Стивен погладил их, поцеловал соски, а потом поцеловал О. в губы — никогда прежде он этого не делал. Вставленный кляп буквально затолкал ее язык куда-то в самое горло, и во рту появился привкус мокрой тряпки.

Сэр Стивен нежно взял О. за волосы, запрокинул ей голову немного назад и прошептал:

— О., прости меня.

Потом он отпустил ее и, отступив на шаг в сторону, ударил.

x x xРене пришел к О. уже после полуночи, когда кончилась вечеринка, на которой они должны были присутствовать. О. лежала под одеялом в своей длинной ночной рубашке, и ее била мелкая нервная дрожь."

"Сэр Стивен в этот раз сам привез ее домой. Он уложил ее в постель и, прощаясь, поцеловал. О. рассказала об этом и обо всем остальном Рене.

Она прекрасно понимала, что теперь у него не останется никаких сомнений (если они вообще были) в том, что ей нравится, когда ее бьют, и что она получает от этого удовольствие. Возможно, он давно уже чувствовал это. Ее мучения равным образом доставляли наслаждение и ему самому, и если он так и не решился хотя бы раз ударить ее, то смотрел, как она с огромным удовольствием бьется и стонет под ударами других. Лишь раз в его присутствии сэр Стивен порол ее.

Тогда Рене, задрав ей юбки, прижал ее к столу и держал, чтобы она не дергалась. В Руаси по приказу Рене ее пороли слуги. Здесь в Париже Рене нашел ей по-настоящему строгого и сурового хозяина, такого, как им он сам так и не смог стать. Ее возлюбленный понимал, что человек, которого он боготворит, получает удовольствие от нее, и это делало О. еще более близкой Рене. Каждую ночь, когда О. возвращалась от сэра Стивена, Рене жадно искал на ее теле следы, оставленные самым дорогим для него человеком, и О.

знала, что его предательство — не более чем простое желание добиться новых доказательств того, что его подарок принят и доставляет сэру Стивену удовольствие.

Задрав на ней рубашку, Рене, совершенно потрясенный, долго и не отрываясь смотрел на ее стройное, исполосованное плетью тело — плечи, спина, живот, грудь, ягодицы: все было покрыто толстыми фиолетовыми рубцами. Кое-где на них проступила кровь.

— О, как я люблю тебя, — выдохнув, прошептал он.