Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А я так и стояла с телефоном в руке, понимая, что это всё, конец.

– Ну, какой же это конец… – попыталась Ника, но Аня её быстро перебила.

– Конец последним надеждам, а ведь они ещё были, – испытывая непреодолимый стыд, призналась она. – Ведь я ещё думала, что он может измениться, прийти ко мне, сказать, что это была глупая ошибка, что я ему дорога, что он… ах… да к чему говорить. Идиотка… наивная идиотка. И «жена» его эта, которой по итогу и не было. Серёжа даже понять не смог, кто такую самодеятельность проявил, когда я ему о том звонке сказала.

Какая-то одноразовая девочка, решившая пошутить или возомнившая, что она кто-то больше, чем проходной вариант… Прямо как я когда-то.

Ника подвинулась на кровати, садясь рядом и обнимая Аню за плечи. Она чувствовала, что подруге это сейчас надо.

– Слушай, хватит уже корить себя, мы все были молодыми, наивными, влюблёнными. А звонок… ну, позвонила бы ещё раз…

– Сейчас бы, может, и позвонила. Но тогда… нет… была слишком подавлена и разбита. И искать правды мне не хотелось.

Думала, конец – это конец, и нет смысла стучаться в закрытую дверь.

Аня посмотрела на Нику своими большими влажными от слёз глазами. Она не собиралась плакать, и эта жалость к себе ей не нравилась. Чёртов Мелёхин, выбил же почву из-под ног!

– Так что я не стала продолжать учёбу, забрала документы из магистратуры, переехала обратно в Нижний к родителям, родила Лерочку, а потом Варя пристроила меня вот к нам, она тогда ещё работала у Варгановых. Я почти в декрете и не сидела, сразу вышла в офис.

Не могла у родителей на шее висеть. Сначала работала на полставки, потом Лера подросла, окрепла, и я перешла на должность ассистента генерального, тем более, давно уже предлагали повышение, ну а больше и рассказывать нечего.

– А он?

Ника аккуратно отвела Ане волосы от лица, затем протянула салфетки, которые захватила из кухни, когда они только поднимались сюда. Аня утёрла слёзы.

– Прости, я плакать не собиралась. Даже злюсь на себя.

– А чего злишься-то?

– Жалость к самой себе – противное чувство.

– Понимаю, – кивнула Ника, на мгновение задумавшись о своём.

Аня отложила салфетки на тумбочку к пустым бокалам и бутылке из-под вина, которую они ещё в самом начале приговорили.

– Ну а он… жил в своё удовольствие, продолжал гулять, как и прежде, пока несколько недель назад они с Варей в Питере не столкнулись, она ему про ребёнка и намекнула. Он позвонил сначала, а теперь вот примчался, решил в отца поиграть.