Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— До меня дошла весть, что ты решил сдаться врагу, чтобы вызволить свою верную Горгону. Это, конечно, благородно, но позволь мне, твоему воеводе, пойти вместо тебя.

— Не позволю, — отвечаю спокойно, протягивая руки. Гвардеец тут же надевает на меня браслеты. — Ты ведь, небось, мечтаешь героически сложить голову в неравном бою?

— Жизнь отдам! — горячо подтверждает тавр, глаза сверкают решимостью. — За Тавиринию! За конунга!

— Не пойдет. Мне вы все нужны живыми, — пресекаю его пыл веселым тоном. — А сейчас не шумите.

Булграмму приходится затихнуть.

Я тем временем погружаюсь в сознание Угало. Сын конунга, говоришь, бугай? Ну да, почти… Но это «почти» — ключевое. Обычный бастард, один из сотен, которых у финского конунга хоть пруд пруди. Ценность этого бородача для Тапио — абсолютный ноль. Конунг не утруждает себя заботами о своих незаконнорожденных отпрысках.

А в убежище сидят такие же бастарды. Просто, в отличие от Угало, они не настолько смелые и решили отсидеться в укрытии, благо статус бастарда это позволяет.

Потряс наручниками для проверки, и, убедившись, что они достаточно крепки, направляюсь к бронированной двери.

— Ладно, не скучайте, скоро вернусь, — бросаю через плечо своим. — Студень за главного.

Когда подхожу к убежищу, дверь со скрипом медленно приоткрывается, словно приглашая войти. Я протискиваюсь внутрь. Тесное помещение, вокруг дюжина бастардов, все низкого ранга, кроме одного — Грандмастера. И этот тип внушает: стоит в сверкающих молниевых доспехах, напротив Змейки, которая вся скручена высоковольтными синими змеями.

Хищница не переставая тужится в попытках их разорвать, и Грандмастеру приходится постоянно быть в напряжении.

— Мазака?! — удивлённо смотрит на меня Змейка.

— Ну, наконец-то, русская свинья, — с бешенством рычит рыжий слабосилек из угла. — Вздумал Падь забрать?! — Подходит ко мне и с размаху бьёт в скулу. Я даже не моргнул — тело физика, все дела, а вот он хватается за запястье с перекошенной рожей. — Ах, сука!

— Мы договаривались на обмен, — обращаюсь спокойно к Грандмастеру, игнорируя жалкого рыжего.

— А иначе вы отсюда живыми не выйдете.

— Да кто ты такой, чтобы приказывать нам?! — кричит рыжий, уже снова замахиваясь по привычке. Но вовремя спохватившись, он не рискует ломать себе руку, и кулак остаётся тупо висеть в воздухе.

— Буоло, заткнись, — рявкает Грандмастер, обливаясь потом. Он уже явно на пределе. — Выкидывайте эту четырёхрукую тварь. Я больше её сдерживать не могу.