Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Подозреваю Лютика, хотя все они утверждают, что о свадьбе узнали из магических кристаллов.

– Я не желаю видеть Трисс на моей свадьбе!

– Почему? Это же твоя подруга.

– Не делай из меня идиотки, ведьмак! Все знают, что ты с ней спал.

– Неправда!

Йеннифэр опасно прищурила фиолетовые глаза:

– Правда!

– Неправда!

– Правда!

– Ну хорошо, – отвернулся он, – правда. И что с того?

Чародейка немного помолчала, поигрывая обсидиановой звездой, пришпиленной к черной бархотке на шее…

– Ничего, – сказала она наконец.

– Но я хотела, чтобы ты признался. Никогда не пытайся лгать мне, Геральт. Никогда.

VII

От стены шел запах мокрых камней и кислых сорняков, солнце освещало бурую воду защитного рва, проявляло теплую зелень покрывавшей дно тины и яркую желтизну плавающих по поверхности кувшинок.

Замок понемногу оживал. В западном крыле кто-то хлопнул ставней и рассмеялся. Кто-то слабым голосом домогался капустного рассола. Один из гостивших в Розроге коллег Лютика, невидимый, брился, напевая:

Кабы мне бы да женицца,Вот бы я бы был бы рад!Я бы, значить, стал бы бриццаКаждый день пять раз подряд!Скрипнула дверь, во двор вышел Лютик, потягиваясь и разглаживая физиономию.

– Как дела, жених? – проговорил он томным голосом. – Если намерен смыться, то сейчас самое время.

– Ранняя ты пташка, Лютик.

– Я вообще не ложился, – промямлил поэт, присаживаясь рядом с ведьмаком на каменную скамеечку и откидываясь на заросшую традесканцией стену.

– О боги, это была тяжкая ночь. Но ничего не поделаешь – не каждый день женятся твои друзья. Надо было как-то это отметить.

– Свадебное пиршество – сегодня, – напомнил Геральт. – Выдержишь?

– Обижаешь, ведьмак!"

"Солнце грело, птицы верещали в кустах. От озера доносились писки и плески. Моренн, Цирилла, Эитнэ, Мона и Нюна, рыжие дриады, дочери Фрейксенета, купались, как обычно, голышом в обществе Трисс Меригольд и Фреи, подружки Мышовура.

Наверху, на полуразрушенных зубцах крепостной стены, вырывали друг у друга из рук подзорную трубу королевские послы: рыцарь Ив, Суливой, Матольм и Деверо.

– Хорошо хоть отмечали-то, Лютик?

– Лучше не спрашивай.

– Скандал?

– И не один.

Первый скандал, поведал поэт, возник на расовой почве. Тельико Луннгревинк Леторт в разгар веселья неожиданно заявил, что ему осточертело, как он выразился, «носить шкуру низушка».