Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Раз в неделю я ходил к школьному психологу на разговор. Она все время спрашивала:

– Что ты сейчас чувствуешь?

А я говорил:

– Ничего.

Тогда она показывала мне какую-то табличку, где были написаны все существующие эмоции в мире, и предлагала выбрать из них. Обычно я выбирал что-то нейтральное, а она качала головой, говоря, что я «искажаю информацию». Но у нее и так была искаженная информация. Она пыталась помочь несчастному мальчику, который потерял маму и живет с отцом-одиночкой, но я им не был.

Одно было хорошо: с Леной мы помирились, и все стало по-старому.

Кино, прогулки, провожания до дома. Еще мы вместе решили читать книги, чтобы становиться умнее. Подумали, было бы классно опередить школьную программу по литературе: когда начнем проходить, будем знать все заранее. Правда, оказалось, русскую классику нам не потянуть: ни мне, ни Лене ничего не понравилось, кроме «Евгения Онегина».

«Онегин» нас очень зацепил, особенно Лену. Мы даже учили любимые моменты наизусть.

Я ей говорил, что она – моя Татьяна, а я – ее Онегин.

Она отвечала:

– Ты не Онегин.

А я отвечал:

– Я не Онегин. Но ты все равно Татьяна.

Летом после шестого класса мы вместе поехали в летний лагерь. Я в такое место отправлялся в первый раз, а Лена – уже в шестой. Она обещала, что там очень весело, но мне это было неважно, главное – вместе с ней.

С нами тогда еще напросился Ярик. Мы с Леной хотели поехать только вдвоем, но он так жалобно спрашивал, не против ли мы, что нам не хватило духу ему отказать. Мы вообще-то общались с ним, но очень бестолково.

Он ходил с нами третьим лишним, сбоку припека. Чувствуя это, я испытывал неловкость и старался уделять ему время, чтобы сгладить его некоторую «лишнесть», но толком ничего не менялось.

По вечерам в лагере устраивали костер и пели песни, а Ярик всегда садился между мной и Леной, будто специально. Один раз я не выдержал, нагнулся к ней за его спиной и прошептал:

– Давай сбежим.

– Куда? – прошептала она в ответ.

– К озеру. Будем любоваться волнами, а я буду читать тебе стихи.

Лена улыбнулась:

– Сбежим.

Мы сказали вожатым, что пошли за куртками, потому что похолодало, а сами побежали наперегонки вниз по склону – к воде. Когда голоса поющих ребят совсем стихли, я резко остановился, и Лена врезалась в меня. Мы схватились друг за друга, чтобы не свалиться, и так же резко отпрянули. Я тогда заметил, что она вроде улыбается, но вымученно как-то, через силу."

"– Ты почему такая? – испугался я.

– Какая?

– Почти в слезах.