Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Встретил меня своей фирменной улыбкой Иванушки, но она не сработала. Я не растаял.

– Ты прямо как в тех глупых историях. – Глеб театрально закатил глаза. – «Ах, наутро он мне даже не позвонил…»

Я сдержанно молчал – мол, говори, чего хотел.

– Почему ты не написал? – уже серьезнее спросил он.

– А что надо было написать?

– Ну… – Глеб, кажется, растерялся. – Типа… Хоть что-нибудь. Нестандартная же ситуация.

– А мне показалось, что для тебя – стандартная.

– Это ты так комплименты делаешь? Намекаешь, что я хорошо целуюсь? – усмехнулся Глеб.

Его какая-то растянутая, несколько жеманная манера разговора, которой я не замечал раньше, вдруг начала меня раздражать. И это раздражение придало мне сил.

– То, что случилось вчера, неправильно. Я думаю, нам обоим стоит забыть об этом. И друг о друге.

– Почему? – Спросив это, Глеб медленно отошел к подоконнику, вынуждая меня пойти за ним, чтобы закончить разговор.

– Мне не нравятся парни. Это не для меня.

Он будто и не слушал меня, так увлеченно разглядывал фикус.

Даже спросил: как я считаю, не вянет ли он? Я сказал, что нет.

Потом, словно опомнившись, он вернулся к разговору:

– Совсем не нравятся? – И я почувствовал, как его рука слегка касается ткани моих брюк.

Он едва до меня дотронулся, но то удушающе жаркое состояние стремительно вернулось. Борясь с ним, я проговорил:

– То, что я на тебя реагирую, это нормально. Просто гормоны, переходный возраст.

Я почти не дышал, потому что, если бы дышал, это было бы то вчерашнее дыхание, как после тяжелой пробежки.

А потом все закончилось. Он просто убрал руку. В этот момент я испытал разочарование; с ужасом я понял, что хочу попросить вернуть ее и сдерживают меня только мой внутренний стыд и мое отвращение к происходящему.

– Мне нужно отлить, – сказал он. И, уже было развернувшись, вдруг уточнил, видимо, решив, что я не понимаю намеков: – Я иду в туалет на втором этаже.

Вот и все. Это будет только мое решение. Я могу не пойти, могу вернуться в класс, он оставил мне выбор, и то, что я сейчас выберу, меня и определит.

Если я такой убежденный гетеросексуал, если это просто случайные реакции и гормоны, почему бы мне не остаться тут? Почему я вообще стою и торгуюсь сам с собой, думая, пойти за ним или нет? У гетеросексуалов однозначные решения, у меня – нет.

И кем я буду, если пойду? Неужели я запрусь с ним в школьном туалете, в какой-нибудь грязной, исписанной матом кабинке?

Кажется, да.

Я пошел за ним.

Так все и началось.