Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Он отстреливался, — объяснил Эмин, — много часов не подпускал к себе. В один момент все его боеприпасы взорвались. Анна была в правом крыле, где балкон, видишь? Она не пострадала, а вот он…

Эмин тяжело замолчал.

— Боеприпасов было так много? — не верила я.

— Как видишь. Левое крыло придется полностью восстанавливать. Либо продадим за копейки.

— Теперь это твое поместье? — спросила я.

— Юридически наше. При жизни Булат признал тебя дочерью.

Было непривычно смотреть на поместье Анархиста и понимать, что его самого там больше нет.

Здесь была лишь охрана по периметру, состоящая из новых людей Эмина. Взгляд зацепился за крутой балкон. Он был круглый без острых сторон, на этот балкон можно было попасть только из кабинета Булата, туда мне и было нужно.

Как только мы заехали внутрь, Эмин отправился в архив. Молчаливой тенью Коля последовал за ним, а я чуть отстала. Здесь не было охраны, как в прежние времена, а мужчины были слишком увлечены поисками, чтобы обратить внимание на мое отсутствие.

Недолго думая, я направилась в кабинет.

Искомое нашлось там, где и сказал Булат. Будто он готовился к своей смерти, поэтому спрятал это в искусственно созданном отсеке в полу. Я открыла потайное пространство, и увесистый бархатный мешочек оказался в моих руках. Внутри я обнаружила фотографии, которые были проколоты брошью. Я отложила их в сторону, рассматривая брошь.

Неужели она имеет какое-то значение? Что это — простая безделушка или символ вечной власти? Или принадлежность к роду? Почему Булат хотел, чтобы это оказалось у меня? Я взяла брошь в руки — она была увесистая и совсем не женственная, выполненная в виде черной монограммы.

Монограмма состояла из заглавной буквы «А», окруженной буквой «О».

Я не знала, что с этим делать — об этом Булат сказать не успел.

По приближающимся шагам я поняла, что мужчины вернулись из архива. Сердце бешено заколотилось в груди. Подумать о важности броши я не успела и автоматически спрятала вещь в кармане брюк, туда же кое-как запихнула три фотографии.

Всего три, но такие горькие.

С Эмином и Колей я встретилась в коридоре, успев выскользнуть из кабинета незамеченной. Муж был взбудоражен и не замечал ничего вокруг, в его руках была коробка — он обыскивал дом отца как ищейка и явно вытащил из архива нечто ценное.

— Коля, подготовь машины! — отдал приказ муж, ворвавшись в кабинет, — здесь небезопасно. Скоро отбываем.