Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Нет, я хочу видеть тебя всю! – жадно выкрикнул Родион.

– Выключи свет! – В голосе ее звучали слезы.

Родион послушно шагнул к выключателю.

В темноте слышался шорох ее одежды. С наслаждением вдыхал теплый аромат ее тела.

– Господи, Лиля, как я мог прожить без тебя столько лет!..

Ему чудилось, что эта тьма и эта ночь были некими целебными повязками, чудесными зельями, которые врачевали раны, разверзшиеся в его душе и сердце: и старые, десятилетней давности, и новые, которые он получил из-за Арефьева.

Родион не помнил, что говорил Лиле, что бормотал, в чем клялся. Помнил, как она утирала его слезы, слезы его раскаяния и его счастья – и была покорной ему во всем. Может быть, душа ее и противилась неистовой, почти безумной страсти изголодавшегося по ней мужа, однако плоть отвечала ему, он это знал!

Уже под утро, оба измученные, они наконец уснули, но Родион проснулся, лишь начало светать.

Он смотрел на спящую Лилю – и не мог насмотреться, утопая в волнующих воспоминаниях! Безумно захотелось вновь утвердить свои права, вновь слиться с ней, однако она так сладко спала…

Куда спешить?! Теперь она принадлежит только ему.

Теперь никто и никогда не встанет между ними. Родион этого не допустит!

Он тихонько вышел из комнаты. Принял душ, оделся, поел – и поставил на поднос чашку с кофе, молочник и тарелку с большим куском роскошного торта, источавшего тонкий запах коньяка, которым был пропитан бисквит. Римма не умела печь так, как Варвара, поэтому пироги и торты, которые Родион очень любил (он вообще был сладкоежка), привозили им из города, из особой кондитерской, где отоваривались только высшие партийные чины.

Родион знал, что Лиля тоже любила эти торты, но не ела их – то ли принципиально, потому что их заказывал муж, то ли следя за фигурой.

Но после такой ночи ей потребуются силы! Много сил!

Провожаемый растроганным взглядом Риммы, которая, конечно, поняла, что происходит, и искренне радовалась за Родиона Петровича, он поднялся наверх и осторожно приоткрыл дверь в комнату, где провел одну из самых блаженных… Нет, самую блаженную ночь в своей жизни!

Лиля проснулась, но не вздрогнула, не забилась в уголок кровати при приходе мужа, а просто смотрела на него – молча, удивленно и чуть настороженно.

– Проснулась? – радостно спросил Родион. – Доброе утро.

– Доброе утро, – отозвалась она, подтягивая к подбородку одеяло. – Это что, мне?

– Кофе в постель и…

Он не договорил.