Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она была убеждена, что Родион сделает вид, будто он здесь ни при чем, однако тот был пьян – и почти с наслаждением сообщил, что грядущая судьба Арефьева не вызывает у него сомнений:

– Посадят твоего любовничка! На пять лет. И статья, знаешь, такая скользкая… – Он брезгливо передернулся: – За мужеложство.

Лиле показалось, что она ослышалась:

– Что?!

– А, ты этого не знала? – с издевательской жалостью спросил Родион. – Оказывается, твой любовник не брезговал и мужчинами.

И он с наслаждением отпил коньяк прямо из горлышка.

– Мерзость какая… – простонала Лиля. – Я не верю!

Родион пожал плечами и достал из кармана листок бумаги:

– Вот… Дружок его сдал. Люсик… Это копия его показаний. Что, не веришь? Думаешь, фальшивка? Зря ты так думаешь. Я это получил от следователя, который ведет дело. Его фамилия Левичев. Серьезный парень, в игры не играет! Тот, кто к нему попал, считай, пропал! У него почти стопроцентная раскрываемость преступлений, а тут и раскрывать нечего – все на виду! Читай, читай! Узнай, на кого ты меня променяла!

Прочитав «признание» Люсика, Лиля от ярости потеряла голову.

Она ни на миг не усомнилась в Германе и прекрасно понимала, что все это – гнусная, гнуснейшая клевета. Но как же низко пал Родион, который мог измыслить такое! Она набросилась на мужа с кулаками:

– Это ты все подстроил! Ты мне отомстить хотел, да?

Камышев не стал отрицать:

– Что же ты хотела, женушка? Я ж на тебя молился! Я люблю тебя! У меня внутри все разрывается от боли! Скажи, чем он лучше меня?!

Родион пьяно потянулся к ней, однако Лиля вырвалась и бросилась вон.

Через несколько минут она уже ехала в город. Решимости и напористости ей было не занимать! Лиля довольно быстро добилась приема у следователя, стала умолять о свидании с Арефьевым.

Левичев хмуро сообщил, что Арефьев пытался повеситься в камере: свил веревку, разорвав майку. Его удалось спасти, но речи об освобождении и даже о встрече с ним идти не могло.

Лиля ринулась в театр. Она надеялась уговорить Люсика забрать свои лживые показания.

Однако он был слишком запуган и отказался помочь Герману, прокричав, что все обвинения – правда.

– Лжец и слабак! – воскликнула Лиля.

– Да, – согласился Люсик. – Я лжец и слабак. Но я свободен. А Герка в тюрьме. Он там и останется – и мои показания тут ни при чем. Он просто кому-то перешел дорогу… Какому-то сильному человеку!

О, Лиля хорошо знала этого сильного человека! Это был ее собственный муж.