Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Простите за скверные слова, Боянка Васильевна. Поеду, проводника дайте.

Княгиня лишь кивнула. А я поднялся, откланялся, поблагодарив за ужин, и вышел на улицу, где, выловив стражника, попросил найти моих ребят. Через пятнадцать минут все уже вернулись верхом и мне лошадь привели.

— Поели? — Спросил друзей.

— Да перехватили каши быстро, — проворчал Пересвет. — Думаешь, от нас прок есть? Говорят, там всё войско тульское собралось.

— Знаю, что ты в рати драться не любишь, — произнесла Гайя участливо.

— Мы отдельно постоим, если Ярослав не против.

— А ты что скажешь? — Кивнул на Руяну.

— Птиц тут всё меньше, — выпалила на свою тему жрица. — Чует зверь надвигающееся зло.

— Разберёмся, — процедил и взлетел на коня.

Никого не дожидаясь, рванули в ночи вместе с посыльным, какие курсируют по дороге очень часто.

Первый час пути мчим по свободной дороге, по сторонам поселения тихо и мирно спят. Затем встречаются уже небольшие отряды дружинников, которые стягиваются понемногу с побочных дорог, телеги тащатся с провизией.

Дальше пересекаем кордон на дороге, где злющие ратники стоят и беженцев не пускают.

После кордона на дороге пробка в полкилометра из крестьянских телег, по обе стороны лагеря раскинулись для оставшихся без крова. Как пояснил наш посыльный, такие кордоны по всем дорогам и в сторону Калуги, и в сторону Москвы. Особенно в сторону Москвы.

Атмосфера всё сильнее нагнетает. Друзья мои на вид спокойные, за исключением Руяны. Чем ближе к Разломам, тем шире её глаза.

Видимо, по дороге ей лошадки беженцев много чего поведали.

Последняя часть пути идёт уже вдоль заброшенных деревень. Периодически из–за заторов на дороге приходится скакать по полю и объездным тропам. В полумраке под факелами царит паника и истерия. Люд орёт на дружинников, те орут на люд. Груднички визжат, домашняя живность в телегах беспокоится.

Когда вижу ночное небо впереди, окрашенное в розовый цвет, масштабы становятся ясны. И уже не кажется таким диким, что столько народа бежит от напасти.

По дороге с тропок всё тянутся люди. Уже без лошадей, тащат детей и баулы пешими.

Ещё немного, и вот она зона отчуждения. Благодаря зоркости от шлема я многое могу рассмотреть, не приближаясь."

"Среди рощ в заброшенном селе стоят войска князя, ещё дальше поля усеяны палатками, за которыми выстроена линия обороны прямо на мелководной реке, где от поселения стоящего прежде, остались только погоревшие развалины.