Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы вышли во двор, не разговаривая друг с другом, я нажала на ключ и села в машину, а Черный сел на пассажирское сиденье.

- Где Порше?

- Паоло отогнал его домой.

Я нажала на старт и двинулась вперед. По дороге в квартиру мы тоже не произнесли ни одной фразы, как будто каждый ждал, когда начнет другой.

Когда мы вошли в квартиру, Массимо сел на диван и нервно провел рукой по волосам.

- Твоя подруга знает, кто я? Ты ей все рассказала?

- Да, потому что я уже устала от всей этой лжи, Массимо. Я не умею так жить, может быть, когда мы были в Италии, это было проще, потому что там и так все знают, кто ты, но здесь другой мир, другие люди - близкие мне люди.

И каждый раз, когда я собираюсь лгать им, я чувствую себя ужасно.

Он сидел, впиваясь в меня почти безжизненным взглядом.

- После выходных мы возвращаемся на Сицилию, -объявил он, вставая.

- Кто возвращается, тот возвращается, а я никуда не еду. Кроме того, я думаю, ты должен извиниться.

Черный подошел ко мне, дрожа от злости, глаза его снова стали совсем черными, а челюсти ритмично сжимались.

- Я не убил его, так что ты не можешь на меня обижаться. Я поехал туда, чтобы дать ему понять, с кем он имеет дело, и четко обозначить грань между ним и тобой.

- Я знаю, что он жив, и я знаю, что он оставит меня в покое. Он сказал Оле, что я его больше не интересую.

Массимо с нескрываемым удовольствием засунул руки в карманы и покачнулся на каблуках.

- Странно было бы, если бы после того, что он услышал от тебя, а потом и от меня, он хотел бы продолжать добиваться твоего возвращения.

Я нахмурилась и вопросительно посмотрела на него.

- Я не убил его, цени это, - сказал он, целуя меня в лоб, и исчез в спальне.

Я постояла так еще некоторое время, гадая, каким был их разговор. Ничего не соображая, я двинулась за ним.

Черный был в гардеробе, поэтому я прошла мимо него, пошла в ванную и приняла душ, мечтая лечь. Когда я вернулась, он лежал в постели, завернутый в полотенце, и смотрел телевизор. Он выглядел абсолютно нормальным, словно не он несколько часов назад угрожал кому-то оружием.

В очередной раз меня поразила его изменчивость."

"Для меня он был идеальным мужчиной, настоящим мужчиной, опекуном и защитником, но для остального мира он становился своенравным и опасным мафиози. Это было странно и возбуждающе, но в конечном итоге все же терпимо. Со вчерашнего вечера, когда он встал передо мной на колени, я задавалась вопросом, хорошо ли будет провести с ним остаток жизни.