го темный взгляд так холоден и расчетлив, что я не узнаю человека рядом с собой. Он совсем не похож на того влюбленного мальчика, который был со мной вчера. И этот его волчий взгляд в данный момент приводил меня в ещё большой ужас. По его глазам я понимаю, что ничего уже не изменить. Я сделала все, что он хотел. И назад дороги нет.
– Софи. Телефон! – требует он пугающим полутоном, от которого бросает в дрожь. Ничего не отвечаю. Хватаюсь за ручку дверцы, пытаясь выйти из машины. Не успеваю дернуться вперед, как Волк резко хватает меня за руки, тянет на себя.
Сопротивляюсь, пытаюсь вырваться. Это, наверное,и есть сумасшествие. Я до конца не осознаю, что происходит и что будет, если я все-таки вырвусь и вернусь назад к Вадиму. А внутри поднимается очередная вoлна истерики от боли душевной и разрывающих меня противоречий. Волк сильнее меня, он быстро скручивает меня, заводит руки за спину, связывает их за спиной непонятно откуда взявшейся веревкой. И я уже ничего не понимаю. Кричу, извиваюсь, что-то требую, прошу, умоляю, дае не слыша саму себя, захлебываюсь истерикой.
Звонкая обжигающая пощечина, приводит меня в чувство. Я застываю на месте, немею, смотрю на Диму, продолжая лишь всхлипывать.
- Прости, – тихо произносит он, засовывает руку в мой карман, достает телефон. Находит в нем нужные фото, тут же кому-то их отправляет. Отключает мой телефон, вынимает батарею и выкидывает аппарат в окно. Блокирует дверь автомобиля и продолжает движение.
Около получаса мы едем по загородной трассе, по неизвестной мне дороге в полной звенящей тишине.
Моя истерика сменилась полной прострацией. Я уже практически не чувствую затекших рук за спиной, от неудобного положения болит спина. Прислоняюсь плечом к дверце, смотрю в окно, на размытые от скорости и пелены в глазах деревья осеннего леса. Закрываю глаза, глубоко вдыхаю воздух. Ощущаю запах дождя, исходящий от Волка. И понимаю, что вот так пахнет моя разрушенная устoявшаяся жизнь. Это аромат моего безумия. Вздрагиваю, когда чувствую, как Дима прикасается к моему плечу, поглаживает по затекшей спине.
Его прикосновения жгут кожу через одежду. Даже сейчас, когда я понимаю, что все его слова о нас были фальшью, по моей коже все равно расползаются мурашки от его теплых пальцев. Веду плечом, стараясь столкнуть его руку, не поворачиваюсь, продолжаю смотреть в окно.
- Прости. Потерпи немного. И я тебя освобожу. Так было нужно. У тебя началаcь истерика. Ты не оставила мне выбора, – говорит он.
