Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ци-ван уточнил равнодушно:

— О Борисе? — назвал он по имени Царя Российского.

Цезарь качнул головой:

— О другом русском.

В следующее мгновение Ци-ван резко подался вперёд, словно его ударили током, и, вскакивая, выдохнул сквозь зубы:

— Мать вашу… Нет. Нет, нет, нет! Я с этим демоном больше связываться не буду!

В памяти, помимо воли, всплыло то унизительное мгновение, когда он, окружённый камерами мировых новостных каналов, в прямом эфире обмочился верхом на Золотом драконе.

Сам ведь напросился на эту демонстративную поездку! Сразу же накатывает и другое воспоминание — груды убитых солдат, погибших в войне из-за того же человека, из-за Филинова.

Да, если вспомнить хотя бы генерала Ван Юньи, прозванного Желтоглазым Тигром… Отличный полководец, гордость армии, и всё же сгинул в той операции, как и многие другие. А потом, как следствие, пришлось лично проводить репрессии: несколько городов вспыхнули мятежами, отдельные сановники решили, что Ци-ван ослаб, раз позволил себе так позориться.

Но они просчитались.

Он всё ещё оставался Грандмастером — и подавил все восстания быстро и жестоко. В этом он не изменился. Ци-ван был сильнейшим! Только вот Филинов… Филинов был каким-то совершенно другим, выбивающимся из всех привычных схем противником.

Цезарь, явно не желая даже упоминать мальчишку по имени и фамилии, произнёс тяжело:

— Он принёс нам обоим кучу проблем, а у меня ещё и реликвию без спроса брал, представь себе!

Ци-ван бросил с насмешкой:

— Не скромничай.

Вы ещё и платите ему, чтобы у вас не было проблем.

Цезарь нахмурился:

— Откуда ты знаешь?

Ци-ван усмехнулся уголками губ:

— Из реестра указов Римской Империи, конечно. Не стоило делать приказ о субсидиях виноделен публичным.

Думаешь, я или моя разведка это пропустим?

Цезарь тихо, но выразительно чертыхнулся, понимая свой промах. Следовало оформить всё как тайное распоряжение, а не официальный приказ. Да и лучше было бы не оставлять бумажного следа вовсе… Но, блин, поздно теперь трепыхаться.

— Да доколе это будет продолжаться! — сдавленно выдохнул он, облокачиваясь на стол и тяжело вздыхая.