Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Отец мужа примущественно игнорировал мое существование.

Нет, одной лучше.

В больнице меня встретили радушно. Еще бы. За такие деньги.

— Лизавета Дмитриевна, кто же привез вас? Муж?

— Нет, я сама приехала. На машине, — отвечала я сестре, которая заполняла мои документы.

— А ваш доктор? Он в курсе?

— Нет. Я не решилась его беспокоить.

— Как же так?

— Но ведь ночь…

Сестричка нахмурилась на меня и тут же потянулась к телефону. Меня осмотрел дежурный врач и сказал, что рожать я буду весьма скоро. Через полчаса приехал и мой личный доктор, который вел беременность с тех пор, как я оказалась в Москве.

— Удивительная вы девушка, Лизонька, — пропел он после осмотра. — Одна на машине. Семь пальцев раскрытие. Почему не позвонили мне?

— Так вышло.

— Нужно было давно приехать. Вы же целый день в родах, так?

— Кажется. Я не сразу поняла.

Врач внимательно посмотрел на меня и повторил:

— Удивительная вы, Лизонька. Удивительная. А что же Марат?

Что я могла на это сказать? Только пожала плечами.

— Не могу до него дозвониться.

— Понятно — нейтрально ответил доктор. — Я оповестил Алана Динаровича. Он найдет Марата. Не переживайте.

Прикрыв глаза, я абсолютно честно ответила:

— Я и не переживаю. Спасибо, что побеспокоились.

Если кто-то и посмел бы вытащить Марата из койки подружки, то только его отец. Не скажу, что я жаждала видеть мужа, но он вряд ли посмеет пропустить день появления на свет сына.

Я на самом деле не переживала за Марата, за роды. Почему-то мне стало легко и спокойно.

Уверенность, что все пройдет хорошо, была такой твердой, почти осязаемой. Возможно, это от препарата, который мне вкололи. Или же я просто устала от терзаний и слез. У меня кончились нервы.

Совсем скоро схватки стали совсем болезненными. Врач проверял меня регулярно, сестра не отходила вовсе. Буквально через два часа после прибытия в госпиталь, я родила.

— Мальчик. Пять пальчиков на руках и ногах. Волшебная палочка и маракасы, — оповестила неонатолог.

Я рассмеялась сквозь слезы.

Мне на грудь положили маленького крикуна, и я пропала. Впервые в жизни я окончательно и безнадежно влюбилась. Мое сердце и душа теперь принадлежали ему.

Я смутно помнила то, что было после родов. Малыша забрали, меня отвезли в палату. Я крутила в руках телефон, но так и не набрала мужа. Отец найдет его и скажет.

В какой-то момент мне показалось, что я им не нужна. И мой ребенок тоже. От этой мысли накатило какое-то умиротворение, даже счастье.