Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Единственное отличие – «маму» и говорливую тетушку опоясывали широкие передники с большими карманами. «Мама» торопливо закивала:

-- Надо, детка, надо! Переодеть-то мы тебя переодели, а с волос соль так и не смыли. Ну, ничего, ничего, вечерком воду нагреем, помоешься.

Я внутренне поморщилась – ждать до вечера мне не хотелось, но пока возражать не осмелилась. Был гораздо более важный вопрос, который нужно было решить прямо сейчас.

-- Мама, а на что мы живем?

Учитывая убогость обстановки, я понимала, что семья принадлежит к одному из самых низких сословий.

А общество здесь, скорее всего, четко делится на классы и, если думать на перспективу, то хорошо бы понять – есть ли возможность подняться выше.

Я была изрядно ошарашена всеми этими событиями, но то, что годилось для других попаданок – чем плохо для меня? Зачем изобретать велосипед, если уже давно существуют довольно четкие инструкции?

Мама удивленно подняла на меня взгляд и даже отложила в сторону деревянную ложку, которой доскребывала сковородку.

-- Прачки мы. Конечно, пока отец жив был и в стаю входил, получше мы жили. Ну, да что уж теперь вспоминать, хорошо хоть в стаю прачек взяли, все ж -- не совсем беззащитные.

-- Я тоже прачка?

Мама как-то замялась и с некоторым сожалением сказала:

-- Не наследственные мы с тобой. Тогда, помнишь, я даже козу продала – на взнос наскребала. Чтобы и тебя в стаю взяли – это нам еще копить и копить.

Я молча переваривала информацию. Похоже, стаями здесь называют гильдии.

Но если такая разница в названии, то, наверное, есть разница и в устройстве? Чем стая отличается от гильдии?

-- Но ведь я могу помогать тебе стирать?

-- Конечно! Ты всегда мне и помогала. Это вот последнее время что-то дурить стала, – недовольно добавила она.

-- Мам, а как я дурить стала? Я вот это очень плохо помню."

"-- Ну как же, как же! Ты же у Вассанов три дня с утра до ночи на огороде пласталась, чтобы лодку на день получить. Не помнишь, как я тебя отговаривала?

Я отрицательно помотала головой и со вздохом призналась:

-- Не помню.

Глава 6

ОСКАР

Я отчетливо помню, как умирал…

Сперва утихла боль и все звуки мира, который я покидал, как бы отдалились. Тишина обещала мне покой и долгий-долгий сон. Она наваливалась на меня и пеленала все плотнее и плотнее, не давая возможности шевелиться, думать, дышать…

Потом, сквозь эту ласковую тишину начали прорываться какие-то странные звуки и новая боль.