Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лакомка тяжело дышит, облокачиваясь на Лену, её голос дрожит, но в нём звучит твёрдая решимость:

– Девочки… вы поможете мне родить сына нашему мелиндо!

Глава 3

Возле Восточной Обители, Антарктида

Её Высочество Чилика де Вальдивия растерянно наблюдает за происходящим. Граф Данила, как обычно, выглядит спокойным и сосредоточенным, будто всё под контролем. Но её взгляд невольно задерживается на… пингвине. Мускулистом, одержимом Демоном, пингвине.

И этот пингвин, как ни в чём не бывало, тащит автобус.

Вот тебе и поездочка.

Чилика моргает, пытаясь осмыслить увиденное. Но, к её удивлению, внутренний протест не возникает. Абсурд? Безусловно. Просто ещё одна странность в бесконечной череде невероятностей, в которые она так неожиданно окунулась благодаря графу Даниле.

Чилика поворачивается к спящим детям. Их лица, ещё такие нежные, обрамляют острые ушки – каждый ребёнок будто воплощение сказочной красоты. Малютки такие очаровательные, что хочется затискать каждого.

Она медленно встаёт, чтобы не потревожить тишину, и тихо подходит к носилкам.

Её руки осторожно касаются края, взгляд внимательно пробегает по маленьким фигуркам.

Все в порядке. Малыши дышат ровно, их руки безвольно лежат поверх тонких одеял. Глубокий вдох облегчения. Данила Степанович не ошибся, когда уверял, что сможет доставить их целыми и невредимыми.

Она украдкой бросает взгляд на графа. Его поза расслаблена, но в ней ощущается внутренняя сила.

Справа раздаётся утробное рычание.

Чилика мельком смотрит на тигрицу, которая лениво машет хвостом. Взгляд чилийки быстро возвращается к графу Даниле. Воспоминания захлёстывают, унося её в прошлое – в тот момент, когда они встретились впервые.

Тогда она увидела в русском графе выскочку. Его снисходительный тон и дерзкое замечание о том, что её провинция «Антарктика-Чили» не существует, возмутило Чилику до глубины души. Эти слова будто перечеркнули все усилия её народа, борющегося за выживание в суровых условиях ледяной пустыни.

Постоянный холод, отсутствие тепла и полная зависимость от поставок – её люди не просто выживали, а ежедневно совершали подвиг, достойный уважения.

Но время, как всегда, расставило всё по своим местам. Данила Степанович оказался совсем не тем надменным гордецом, каким она его себе представляла. Да, наглости ему не занимать, и порой его самоуверенность могла довести до белого каления. Но вместе с тем он был защитником. Настоящим.