Тут сержант потерял всякое терпение и выкрикнул:
– Людям, подобным вам, мистер Эмберли, нельзя садиться за руль более мощной машины, чем «форд»!
Ночь выдалась тихая, но ветер свистел у него в ушах. Один раз с головы едва не сорвало шлем. Сержант поплотнее надвинул его на голову и подумал, что мистер Эмберли, должно быть, совсем свихнулся, раз обращается с дорогой машиной столь ужасным образом.
Взошла луна, медленно и одиноко проплывала над головой, время от времени затеняемая полупрозрачным облачком. Местность, по которой они сейчас ехали, была совершенно незнакома Губбинсу.
Он пытался запоминать дорогу, но от воспоминаний оставались лишь какие-то обрывки – незаасфальтированные участки с лужами, поблескивающими в лунном свете; живые изгороди, с бешеной скоростью проносящиеся мимо; деревни с домами, где через незанавешенные окна просачивался теплый желтоватый свет; и дорожные указатели, простирающие в разные стороны растопыренные потрескавшиеся планки с названиями неизвестных ему деревень.
А также холмы, на которые взлетал «бентли»; ощущение легкой тошноты, когда машина входила в очередной крутой поворот; почти непрерывный вой клаксона, настойчиво предупреждающий более медлительных водителей об опасности и заставляющий их прижиматься к обочине. Но больше всего запомнилось лицо мистера Эмберли, сидевшего рядом. Он не отрывал глаз от простирающейся впереди дороги, а губы у него были сжаты в плотную безжалостную линию.
Постепенно Губбинс перестал нервно всматриваться вперед в поисках опасности.
Эмберли не обращал ни малейшего внимания на его предупреждения, но продолжал ехать вперед и вперед, вел машину очень умело – тут следовало отдать ему должное, – но страшно рискованно. Сержант попытался представить, в какое он попадет положение, если они врежутся во что-то или в кого-то. Что скажут люди? Этот тип несется со скоростью свыше пятидесяти миль в час, а рядом с ним сидит офицер полиции! Ничего себе получится расклад, если они, не дай Бог, убьют кого-то.
Вскоре им пришлось остановиться у железнодорожного переезда и ждать, когда поднимут шлагбаум.
Тут-то они снова напали на след, и даже вконец измотанный этой гонкой сержант, услышав, что «воксхолл» проезжал здесь минут двадцать назад, не больше, в этот момент подумал, что скорость, с которой они ехали, в определенной мере оправдана."
"Эмберли оживился, глаза его заблестели. Переезжая через рельсы, он заметил:
– Я был прав. Придется еще немного поднажать, сержант.
