Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Во всяком случае, уже неделю как не лила слёзы в подушку и прошла все стадии принятия. Тупая боль в сердце ещё не отпускала, но решимость жить дальше и, всем врагам назло, счастливо крепко укоренилась в голове.

Милана, глядя на моё состояние, лишь покачала головой и спросила:

— Всё?

— Всё.

На линейку в УМИЖ тринадцатого сентября я собиралась с особой тщательностью. Строгая, неулыбчивая студентка Стефания Ландо была готова закончить третий курс на «отлично», не отвлекаясь ни на какие посторонние дела.

Мы с Милой подошли к своим сокурсникам, и, наблюдая за наглыми второкурсниками и робкими первокурсниками, я вспомнила себя два года назад. Пожалуй, они не прошли для меня даром, за это время я узнала много нового, и о себе в том числе. Наверное, через какое-то время я смогу и о Лукасе вспоминать с тихой грустью, но пока получалось плохо, глухая тоска ещё накрывала короткими щемящими волнами боли.

Ректор Уман завёл свою ежегодную речь, которую я слушала вполуха, а по окончании, когда мы уже навострили лыжи в аудиторию, он сказал:

— А третьекурсников я попрошу остаться.

Мы, недоумённо переглядываясь, столпились у ступеней, раньше такого на нашей памяти не было.

— Дорогие мои выпускники! — завёл он очередную пафосную речь. Ой, не к добру! — Вам несказанно повезло! В этом году «искусство боя» у вас, третьекурсников, вызвался вести генерал Лукас Фаерхот!

— У-у-у! — восторженно загудели мои сокурсники.

— Твою мать! — не сдержалась я. — Вот гад!

А сердце, дурное, радостно забилось.

Он не отпустил, он не отпустит.

Глава 26

И как его после этого назвать? Месяц. Целый месяц непосильного аутотренинга — и всё коту под хвост. Я так хорошо настроилась, а он своей выходкой всё свёл к нулю, но не на ту напал! Я не собираюсь под него подстраиваться, хочет революцию — будет революция! Хочет войны — будет ему война! Так примерно я себя и настраивала, а противное сердце пело песню из Шрека «Аллилуйя». Тут ещё и Маркус с Милой на диво понимающе мне улыбались, но я культивировала в себе злость, чтобы не растечься от счастья.

Оказывается, моё коварное подсознание только и ждало, когда же Люк начнёт исполнять свои угрозы, типа, «ты никуда от меня не денешься, Стефа».

Помимо воли улыбка пыталась проявиться на моем хмуром лице, но, идя на «бой», который был у меня в расписании в первый же учебный день, я усилием воли сводила брови и сжимала челюсти. Надеюсь, вид у меня был решительный.