Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– И он, правда, там переродится?

– Бог обязан сдержать слово, но кто сказал, что Дарион в новом перерождении будет человеком?

– Жестоко!..

– Заслуженно. Самира была пешкой, которую легко обвели вокруг пальца и использовали. Но все могло получиться иначе. Ты можешь любить и быть любимой. Вы с Максимилианом можете быть счастливы.

– Только с ним? – усмехнулась я.

Но на самом деле никого другого видеть рядом я не хотела. Как-то уже сроднилась с мыслью, что Макс мой муж.

– Тебе решать, – усмехнулась богиня, снова бесцеремонно прочитав мои мысли.

– А теперь иди. Мой дар ты получила.

– Но…

И меня толкнули в чернильный туман.

* * *Я открыла глаза. Полумрак в красных тонах не слепил, наоборот, мягко покрывал пространство, плавно давая привыкнуть к сумеркам пещеры. Сделала вдох и замерла, теплая волна разлилась по телу. Макс бережно массировал мне ноги, согревая.

– Очнулась, – выдохнул он, заметив мое пробуждение.

В его голосе переплелись радость и облегчение, надежда и благодарность.

Муж застыл у моих ног, не пытаясь ни убрать рук, ни сократить дистанцию. Но как же он смотрел!

– Прости, – прошептал хрипло. – Прости меня!..

В темных глазах засветилась целая вселенная, закружилась в хороводе чувств и выплеснулась нежной рекой, маня за собой.

Я завороженно наблюдала за Максом, вдруг оробев и потеряв дар речи. Что говорить? О заговоре? О том, как мы спаслись, или о том, что сделала богиня Тьмы?

– Прости меня, – снова произнес муж. – Прости, что не уберег и почти потерял тебя.

Я виноват, что не увидел угрозы, вовремя не понял. Прости меня, Надин!

Сожаление и искреннее огорчение Макса отозвались в моей душе. Я ведь тоже не распознала в сыне предателя, способного выкинуть мать из дома. Выкинуть и забыть, как о ненужной вещи. Ранят всегда те, кто ближе. До надсадного крика, до боли, что выворачивает нутро. Как понять, что люди, которым ты распахнул душу, не плюнут в нее? Винить в этом Макса сложно.

– Не вини себя в том, что они натворили, – приподнимаясь на локтях, произнесла я.

И с удивлением отметила, что камня не чувствую. Понимаю, что лежу на нем, но тьма тонкой периной скользила по шероховатой жесткой поверхности.

– Ты не мог знать, что у них на уме. Или предполагать, что Дарион, с которым ты рос, предаст тебя.

– Мог бы, ведь потеря его родителей косвенно вина моего отца.

– Косвенно?

– Было совершено две атаки. Первая унесла жизнь моей матери, вторая – ее окружения.