И пол там тоже неровный, поэтому идите медленно и держитесь середины.
— А почему мы не можем остаться здесь, чтобы врачи пришли к нам сами? — спросил Риксон.
Ханна метнула на него взгляд, не переставая баюкать младенца.
— Там, куда мы вас отведем, гораздо безопаснее, — пояснила Кортни, оглядывая скользкие от сырости и потрескавшиеся стены.
То, как она разглядывала дом Джимми, пробудило в нем протест. Они тут вполне неплохо жили вот уже немалое время.
Риксон бросил на Джимми взгляд, красноречиво говоривший, что он сомневается в том, что на другом конце туннеля ему станет безопаснее.
Джимми знал, чего тот боится. Джимми слышал, как переговариваются близнецы, а те слышали, как перешептываются дети постарше. Ханне установят в бедре имплантант, какой был у их матери. Риксон получит какую-нибудь работу, а не только будет заботиться о семье. Молодые родители относились к этим взрослым с той же настороженностью, как когда-то и Джимми.
Но, несмотря на страхи и опасения, они все же надели твердые шапки, одолженные у тех, кто пробился в их мир, сбились в кучку и протиснулись в туннель.
За стальными зубами копателя открылся темный проход, похожий на Заросли, когда там не горит свет. Но здесь было прохладно и эхо их голосов звучало иначе. Земля как будто проглотила их, и Джимми старался идти рядом с Кортни, а дети старались не отставать.
Они прошли в металлическую дверь и зашагали по узкому теплому коридору внутри длинной машины. Навстречу им протискивались другие люди. В конце концов они вышли через другую дверь и снова оказались в темноте и прохладе туннеля.
Здесь перекрикивались мужчины и женщины с фонариками на шлемах, работая с навалами щебня, что тянулись вверх вдоль всего туннеля, насколько хватало глаз. Постукивали камни. Вынутый грунт и щебень лежали холмами по бокам, оставляя лишь узкий проход посередине. Мимо них прошла цепочка рабочих, пахнущих землей и потом. Они увидели валун высотой больше Джимми, который пешеходам приходилось обходить. Странно было шагать и шагать в одном направлении, не натыкаясь на стену или не сворачивая за угол.
Как-то неестественно. Эта прямолинейная бездна пугала больше, чем темнота, разгоняемая лишь редкими лампами. Она была страшнее дымки пыли, сыплющейся с потолка, или время от времени скатывающего с кучи камня. Хуже незнакомцев, топающих мимо них в темноте, или стальных балок посреди прохода, неожиданно выныривающих из мрака. Страшнее зловещности того, что здесь нечему было их остановить.
