Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Когда сидим в кафе, где я покупаю для Насти порцию пюре с котлетой, а она без лишних слов уминает еду за обе щеки, звонит Илья. Совершенно не представляла себе, что у меня будет когда-нибудь настолько захватывать дух от звонка мужчины, который совсем не является Вадимом Персидским. Это всё так странно, но одновременно правильно, что боюсь верить сама себе. И пусть Илья звонит только для того, чтобы узнать, как себя чувствует его дочь, я совершенно не могу избавиться от этих необычных ощущений.

— Алло, — хрипло отвечаю на звонок и тут же коротко откашливаюсь, чтобы произнести увереннее: — Я слушаю.

— Привет. — Он делает паузу, и я не могу понять, что именно за ней скрывается. — Как вы?

Это его «вы» окончательно выбивает почву из-под ног. Посылает по телу волны дрожи, и я совсем не хочу избавляться от чувства, что Илье не всё равно на то, как себя чувствую ещё и я.

— Мы отлично. Настя кушает сейчас. Мы мартышек смотрели. И медведей.

— Круто. Она нормально себя ведёт?

— Да. Просто прекрасно. А ты как?

— Я в порядке.

Тебе на работу не нужно сегодня? А то я утром не сообразил.

Это тоже звучит закономерно. Илья просто ушёл сегодня из квартиры, в которой мы ночевали все втроём, будто семья, и вот теперь звонит перед тем, как вернуться с работы. Мы все вместе соберёмся за ужином и снова разойдёмся спать в разные комнаты. Только всё это самообман. Так не будет — мне только осталось дождаться того момента, когда это будет озвучено.

— Нет. Я с Томой переговорила и сказала, что не выйду.

— Хорошо.

Не хочу, чтобы тебе это в нагрузку было.

Он замолкает, молчу и я. Будто чувствую, что сейчас услышу те самые слова, которые отчётливо дадут понять, как глубока была моя ложь, которой я потчевала сама себя. Настя тоже застывает, смотрит на меня так, что сердце заходится в рваном ритме. Она будто чувствует всё, о чём мы говорим и боится пошевелиться, чтобы не спугнуть то, в чём она так внезапно стала счастливой.

— Мне не в нагрузку, — отвечаю едва ли не шёпотом, растягивая губы в улыбке, чтобы успокоить ребёнка.

— Спасибо за это.

— Не за что…

Я бы многое могла сказать ему, но не хочу лишний раз напоминать Насте, что она — не моя дочь. И мне нужно научиться спокойно реагировать на то, что Илья так или иначе не оставит её жить у меня. Потому что это само по себе абсурдно. У меня нет никаких прав на этого ребёнка, а материнские чувства во всём этом учитываю только я.

— Я через пару часов Наську заберу, — слышу то, от чего так безуспешно пыталась закрыться.