Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Эта женщина могла по праву ненавидеть меня, верно? Сейчас от меня зависела судьба ее сына, а я почему-то сразу поняла, что это мать Кая. Конечно, он был не один в СИЗО, но седьмое чувство не проведешь. Не знаю, были ли они похожи с сыном, ведь я даже лица Кая толком не видела. Интересно, кто его отец и почему он никак не помогает семье.

— Я бы попросил вас подождать во дворе, — кашлянул капитан Морозов.

С моим отцом он говорил другим голосом.

— Не могу. Там дождь начался, — невозмутимо ответила она.

— Кхм… Ладно, — Морозов перевел взгляд на моего отца, но возражений на этот раз у него возникло.

— Мне ждать тут? — только и спросил он.

Морозов стрельнул взглядом в сторону, а потом очень внимательно поглядел на отца, словно проверяя, будет ли тот держать себя в руках? Наверняка по строгим правилам, моему отцу нельзя было оставаться с матерью Кая даже в одном коридоре.

Отец коснулся моих плеч.

— Не переживай, я буду ждать здесь, а ты будешь не одна."

"Я кивнула. Капитан Морозов распахнул для меня дверь.

Внутри тускло горела лампа, а основное внимание сразу приковывало огромное прозрачное стекло в рамке.

За ним была еще одна комната, и вот там светили сразу несколько ярких белых ламп, которые уничтожали любые тени. И сейчас там, спиной к белой стене, стояли пять парней. Все в черных защитных масках и в черной одежде.

Я запнулась на пороге, но следом за мной шел адвокат и именно он все-таки втолкнул меня в комнату. Дверь за ним захлопнулась, отрезая меня от коридора и отца, который не стал дожидаться меня на том же месте.

Я успела услышать только его приглушенный расстоянием голос и тихий женский голос.

— Меня зовут Платон Дмитриев.

— Да уж я знаю, кто вы.

Глава 7

Пять высоких парней в черном пугают меня до чертиков, а ответственность за каждое сказанное слово сдавливает горло тугим шарфом.

— Встаньте сюда, Юлия.

Морозов указывает на нарисованный белой истертой краской квадрат напротив окна. И я с трудом передвигаю ноги, теряя все изящество разом, так что никто и не поверит мне, что я балерина, если узнает об этом сейчас.

Сердце колотится в груди так истошно, что кажется, даже отец в коридоре может его услышать. Шея втянута в плечи и я боюсь поднимать глаза выше, туда где сверкают только глаза над одинаковыми черными масками.

— Сосредоточьтесь и внимательно посмотрите на них, Юлия. Не волнуйтесь. Мы никуда не торопимся.

Несколько раз моргаю прежде, чем поднять глаза.

Тянуть все равно не выйдет. Я уже здесь.