Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ему нравилось общество Желтого и Жульбера, а к адмиралу они присматривались. Официально для жителей он еще находился на лечении. Когда подошли приглашенные и все расселись за столом, Егор озвучил предложение Флемера слетать в соседнюю систему, где находился главный штаб и произошли основные события. В связи с этим Егора интересовало в первую очередь мнение адмирала на этот счет. Адмирал задумался, он до сих пор не мог четко сформулировать для себя отношение к этим людям. С одной стороны, они отнеслись достаточно гуманно ко всем тем ловушкам, которые им расставили Штейн и он сам.

Кроме всего прочего, они вылечили его людей и спасли его от неминуемой смерти. Его друга и телохранителя Жульбера сделали опять нормальным человеком. Но они не дают возможности вернуться домой, на его планету, где ему принадлежит крупный бизнес, или, точнее, принадлежал. Наверное, его смущало, что его обыграли как командира и при этом отнеслись с огромным уважением к нему и его людям. А обыграл его всего-навсего лейтенант, это было унизительно, и всего на одном корабле.

Итогом всех его внутренних пертурбаций было отвратительное настроение и полное нежелание с ними общаться.

Поэтому приглашение на ужин и вопрос о целесообразности полета в соседнюю систему заставили его в очередной раз задуматься. На выручку адмиралу пришел Жульбер:

— Господа нам с Эштаном (так звали адмирала) хочется понимать будущее наше и наших людей. Это позволило бы нам оказать вам большую помощь.

Мила, наблюдавшая за Эштаном и Жульбером последнее время, решила расставить все по местам в отношениях с этими людьми:

— Эштан, скажите, как вы видите себя в нашем государстве? И такой же вопрос к вам, Жульбер.

Кроме этого, как бы вы предложили использовать ваших людей?

Эштан посмотрел на Милу, она прекрасный врач, по мнению Жульбера, а ему точно в этом можно доверять, кроме этого, насколько он помнил, она служила на флоте и была стратегом. Тут, в компании этих людей, она обладала достаточной властью и положением для ведения таких разговоров.

Со слов Жульбера, она входила в число самых главных людей этого, как они называют, государства.

— Я думаю, мое положение не мне определять, но в моем подчинении были прекрасные пилоты, и если им дадут возможность летать, думаю, они будут вполне счастливы.

— Понятно, а вы, Жульбер?

— Мне особенно нечего добавить, может, только если вы пристроите всех остальных на какие-то более-менее разумные работы, то будет совсем хорошо.