Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией читать онлайн

Тем не менее не следует забывать, что Прохор – один из крупнейших столичных авторитетов и вообще во всех отношениях большой человек. Вот вам пример, когда внешний облик никоим образом не соответствует статусу персоны.

– Били? – уточнил Прохор, ощупав меня цепким взглядом.

– Сопротивлялся, – очкарь слегка порозовел от смущения. – Эээ… Короче, хотел свалить – вон, Санька укусил.

– Ну-ну… – Прохор достал из кармана мятый листок и сунул очкарю: – На, читай.

– Это что?

– Читай. Вслух.

– Вслух?

– У тя че – уши заложило?

– Да не, я понял….

Я чуть с табурета не рухнул. Е-мое… Это ж мое воззвание!!!

– «…получишь ты, если позвонишь вот по этому телефону и скажешь: „Андрюху приняли. Четвертый по списку. Спросить близнецов, они в курсе“. Не забудь назваться и указать место, куда подвезти водяру. Гарантирую получение в течение часа после звонка…»

– Не понял… – В голосе очкаря сквозило безразмерное недоумение. – Это че такое?!

– А сам не догоняешь? – Прохор язвительно хмыкнул.

– Ну еп… Да как же… Ну, мля… Все время под присмотром…

– Дай-ка сюда, – Прохор забрал воззвание и сунул его в карман. – Так… На дальняк водили?

– Да, но…

– А ну, Афанас, пошли пацанов, пусть на улице за парашей поищут… – Прохор подошел ко мне и уточнил: – Сколько кинул?

Я сидел ни жив ни мертв – в буквальном смысле дар речи потерял. Нет, это вовсе не из-за близкого присутствия вора – человека, по слухам, жестокого, своенравного и непредсказуемого.

Мне сейчас было глубоко поровну, кто рядом: Джек Потрошитель, Чикатило или белокуро-оргастическая мечта шаловливой юности – Мэрилин Монро. Просто я был в шоке от того, что моя авантюра завершилась столь плачевно. Столько времени прошло, я уже начал верить, что у меня что-то получилось, и вдруг – нате вам!"

"– Раз, два, три, – Прохор сосчитал отсутствующие шары, прикасаясь пальцем к резьбе, и подмигнул мне: – Три малявы. Одна у меня. Осталось две.

После этого он сел на диван, закинул ногу за ногу и, дергая остроносой, до блеска начищенной туфлей, принялся сосредоточенно изучать дисплей своего мобильного.

Остальные молча стояли рядом. Очкарь был багров и глубоко несчастен, а мои конвоиры не смели поднять глаз.

Мои соболезнования, хлопцы. Ей-ей – не хотел. Ни причинять вам неудобства, ни, вообще, хоть как-то пересекаться с вами…

Вернулись пацаны Афанаса, доложили: пусто, на улице за сортиром ничего нет.