Тони казался ему наиболее вероятным подозреваемым, хотя ни адвокаты Зака, ни многочисленные частные детективы, которых они нанимали, не смогли раскопать ничего такого, что свидетельствовало бы против него. Кроме, разве что, дорогостоящей потребности в наркотиках, которую ему было бы значительно легче удовлетворить, если бы Рейчел осталась жива и вышла за него замуж после развода с Заком. Более того, если бы Зак в последнюю минуту не изменил сценарии, тогда погиб бы Тони, а не Рейчел. Зак пытался вспомнить, говорил ли он когда-нибудь в присутствии Тони о том, что ему не нравится концовка и он думает изменить ее.
У него была привычка думать вслух, поэтому вполне возможно, что он громогласно рассуждал об изменениях сценария, а потом просто забыл об этом. Кроме того, он точно помнил, что делал по этому поводу письменные пометки, которые мог видеть кто угодно. Но свидетели все как один утверждали, что ничего не видели, не слышали и не знали.
Зак метался по номеру, как тигр в клетке, проклиная судьбу, Рейчел и самого себя.
Снова и снова он прокручивал в уме заключительную речь своего адвоката, пытаясь убедить самого себя, что Артуру Хэндлеру все же удалось поколебать уверенность присяжных в его виновности. Хэндлер избрал единственно возможную в сложившейся ситуации линию защиты, попытался убедить присяжных, что Зак должен был бы быть полным идиотом, чтобы совершить такое очевидное, шитое белыми нитками преступление и надеяться выйти сухим из воды, зная, что абсолютно все факты свидетельствуют против него.
Когда в ходе суда выяснился тот факт, что у Зака была обширная коллекция оружия, Хэндлер сознательно заострил на этом внимание, стараясь доказать, что, имея богатый опыт обращения с различными видами огнестрельного оружия, Зак сумел бы заменить патроны и вытереть пистолет так, чтобы не оставить при этом случайных отпечатков пальцев.
В мозгу упрямо вертелась мысль о побеге в Южную Америку, но это была дурацкая мысль, и Зак это знал. Во-первых, если он сбежит, то присяжные решат, что он виновен, даже если до этого соберутся оправдать его.
А во-вторых, он был личностью довольно известной, а уж после той шумихи, которую подняли газеты вокруг этого суда, его обнаружат за считанные минуты. Куда бы он ни отправился. Ему оставалось утешать себя только тем, что Тони Остин никогда больше не будет сниматься в кино. Тот алкоголик, наркоман и извращенец, представший перед изумленной публикой на суде, будет попросту никому не нужен.
