Чувствуя, что может кончить в любую секунду, Зак продолжал сдерживать себя и двигаться как можно медленнее, но это стало совершенно невозможным, после того как она начала двигаться вместе с ним. Остатки самообладания улетучились вместе с желанием продлить этот акт как можно дольше Закрыв рот Джулии жадным поцелуем, он начал двигаться все быстрее и быстрее, стараясь довести ее до оргазма скорее, чем это произойдет с ним. На это не потребовалось много времени — вскоре Джулия издала сдавленный крик, впилась ногтями в его спину, и по ее телу начали одна за другой пробегать ничем не сдерживаемые волны дрожи.
Еще выше приподняв ее стройные бедра, Зак погрузился в нее как можно глубже — он испытывал непреодолимую потребность зарыться в нее, слиться с ней, когда то же самое произойдет с ним. Оргазм был настолько сильным, что он протяжно застонал и продолжал двигаться и двигаться, как будто это могло избавить его от горечи прошлого и неопределенности будущего.
Но наконец, когда каждая его нервная клеточка отозвалась на сильное и давно забытое ощущение, по его телу пробежала последняя судорога, и он почувствовал себя совершенно обессиленным И опустошенным.
Заставив свое ставшее внезапно вялым и непослушным тело откатиться на бок, он тем не менее так и не разъединился с ней окончательно. Пытаясь восстановить дыхание, он гладил ее спину, бедра, стараясь ни о чем не думать и из последних сил цепляясь за неумолимо исчезающую эйфорию Но через несколько минут это стало совершенно бесполезным.
Теперь, когда страсть наконец нашла выход, между его мозгом и совестью больше не осталось никакого барьера Глядя в огонь камина, он начинал видеть все свои поступки последних трех дней в безжалостном свете правды А правда заключалась в том, что он сделал своей заложницей совершенно беззащитную женщину Угрожая пистолетом, он шантажировал ее, обещая отпустить, если она довезет его до Колорадо. Он угрожал ей физическим насилием в случае, если она попытается бежать, а когда она все же не испугалась его угроз и бежала, он заставил ее поцеловать себя при свидетелях, так что теперь вся пресса страны всячески поносит ее, считая его сообщницей.
Правда заключалась в том, что он захотел переспать с ней в тот самый день, когда взял своей заложницей, и использовал все уловки, имевшиеся в его распоряжении, чтобы заставить ее сменить гнев на милость.
