Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Для меня имеет значение, кто целует меня!

Это объяснение, хотя и довольно сбивчивое, подействовало неожиданным образом на Штефана, который вдруг понял, что небезразличен Тане. Он забыл обо всем, что хотел выговорить непослушной девчонке, и голова его пошла кругом. Притянув ее к себе за плечи, он впился в ее губы жадным и страстным поцелуем.

Таня же поняла его действия как очередное проявление вожделения, порожденного гневом. «Вот тебе и все обещания!» — подумала она.

Но это заключение совсем ее не разочаровало, а наоборот — она забыла свои обиды и прильнула к нему всем телом.

Удивительно, как поцелуй быстро примиряет, даже когда кажется, что ссора неизбежна… Удивительно, как приятно целоваться со Штефаном…"

"Постепенно просто приятное ощущение сменилось волнением, которое потрясло ее своей невиданной силой, — она уже знала, что будет дальше, когда они сольются в сладостном порыве.

Штефан не отпускал ее губ, терзал их, ласкал языком, целовал каждую поочередно, позволяя Тане повторять за ним то же самое. Она помогла ему снять свою блузку, которую он расстегнул дрожащими пальцами. Юбка упала к ногам… Он не удивился, когда она предстала перед ним обнаженной, словно другого и не ожидал. А может быть, и не обратил внимания на это… Таня видела, что в таком состоянии он совсем теряет голову, становится неподвластным себе.

И ее это радовало. Она не собиралась ни одергивать его, ни останавливать.

На этот раз они словно поменялись ролями — она стала подталкивать его к кровати. Именно она, не прерывая поцелуя, опустилась на постель и привлекла его к себе. Ничто не должно помешать им: ведь тогда он придет в себя и все может оборваться, не начавшись. Еще это его нелепое обещание… Больше всего она опасалась, что он опомнится и возьмет себя в руки.

Таня хотела удержать Штефана в состоянии бездумного возбуждения.

Она придерживала его голову ладонями и покрывала поцелуями лицо… Помогала ему раздеться… Только когда ощутила на себе его обнаженное тело, смогла расслабиться полностью и дать волю нарастающему дикому и сводящему ее с ума желанию.

Не давая ему ни секунды опомниться, Таня сама положила его руку себе на грудь, упиваясь чувством ожидания сумасбродной ласки.