Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вскинул голову, отвечая упрямым взглядом. И у меня отлегло. Испуга в нем не было. Чистое сопротивление. Три недели даром не прошли.

– Меня покупать не надо, – голос ее был тихим, как всегда. Но отчетливо ершистым. – Я не продаюсь.

– Если бы я хотел купить себе женщину, я бы заплатил проститутке, заяц.

– Не впервой, да? – зеленые ведьминские глазищи сузились.

Ух ты ж, бля...

Я даже опешил. Не от обиды. Как она вообще меня обидеть может? Я охренел от осознания. Вот это номер. Дожил, получается?

Добился?

– И часто вы, Роман, такими услугами пользуетесь? – со злобной ехидцей поинтересовалась Света, не пытаясь даже вырваться из моих объятий.

Наоборот.

Даже плечи расправила. Грудь мне свою выставила и подбородок вздернула. Я наклонился к ней ближе. Почувствовал, как она напряжённо затаила дыхание. Сжала губки и ждала ответа.

Ждала.

Я это знал. Горячая. Злая. И живая.

– Заяц, ты меня ревнуешь?

– Конечно, нет! – фыркнула она.

– Да неужели? – меня тянуло к ее губам как магнитом.

– Не льстите себе, Роман! – он выронила сумку на пол, упираясь мне в грудь ладошками.

– А я не льщу, – выдохнул я ей в губы. – Это ты еще пока не поняла, что проиграла. А я – на финишной прямой, зайчик. И я хочу свой кубок!"

"Она впилась в меня ногтями.

Глава 25. Светлана

Больно!

Я хотела сделать ему больно. Хотя бы немножечко. Дать почувствовать, что чувствовала в эти три недели я.

Но как-то не получалось. Не успела просто, если честно.

Рома заткнул мне рот поцелуем. С такой силой и желанием, что я захлебнулась.

Наглый язык ворвался в мой рот. Надавил на зубы, разжимая их шире. Заставил подчиняться без всяких приказов.

Как будто я – его.

Как будто Разумовский имел право на то, что делал сейчас. Мужские ладони обхватили талию в круг. Сжали, сдавили. Стиснули до покалывания между ребер. И впечатали меня в широкую грудь.

Живот скрутило от жара.

Это он меня своим кубком назвал? Я для него приз какой-то? А соревнуемся с кем?

Он целовал так, что хотелось потерять сознание. Так, будто три недели без меня не дышал.

Так, как никто никогда в жизни. И я бы, может, растворилась в этом поцелуе, если бы не...

Если бы не ревность.

Жгучая. Липкая. Тупая, как удар в живот от бывшего мужа.

Абсолютно нелогичная и ненормальная. Разве я имею право на нее? Ей было плевать, она жила во мне. Пускала корни.

Три недели, Рома!

Три недели ты не звонил. Не писал. Ничего. Как будто и не было нас, хотя ты постоянно твердил обратное. Как будто я сама себе всё придумала.