Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Подозреваю, что раскопал где-то записи демонистов. Короля всегда очень интересовал этот давно запрещенный культ. Правда, его последние адепты были казнены еще тысячу восемьсот лет назад. Но жертвоприношения они точно практиковали.

— Ты знаешь, чем именно Улималю не угодили оборотни? — спросила его Аулика, королева Эминдора.

— Улималь говорил, что хочет возродить былое влияние эльфов на Инидаре. Когда сносные климатические условия держались лишь на магии Белаэрского леса."

"— Но сейчас площадь Белаэрского леса стала меньше — ведь некоторую его часть выморозил Ледяной замок, — продолжала королева.

— И даже в те «славные» для Белаэра времена жить в Афакане было почти невозможно. Теперь же возвращение тех времен означало бы полную гибель Афаканы. Но, видимо, жизни населения целого континента — не слишком высокая цена за величие эльфов, — королева устремила яростный взгляд в затылок «Фауривалю». Мне даже показалось, что от ее гнева лед, того и гляди, начнет плавиться.

— Рагрияр, ты что-то говорил про два плюс два, — напомнил Эдарий, посмотрев на друга.

— Да, осталось только сложить, — кивнул Грэй. — Итак, что нам известно? Мы, оборотни, Улималю как кость в горле. Плюс ему ведомы самые отвратительнейшие древние ритуалы. И плюс тот факт, что тысячу лет назад Улималь жил и здравствовал даже еще в своем собственном теле.

— Ты хочешь сказать, что это он наложил проклятие на твой род?! — в ужасе вытаращил глаза Норвель.

— Готов поспорить на что угодно, — герцог Валгейнский убийственно усмехнулся.

Собравшиеся в гостиной вновь загудели.

— Казнить мерзавца! — возвысил голос один из эльфов.

— Казнить! — подхватили его соплеменники и все вокруг.

Лишь Киниэдалл скромно молчал, видимо, подозревая, что может отправиться на плаху вместе с королем.

— Пусть снимет свое проклятие, — произнес Илвирэль вроде бы негромко. Но все услышали. — Грэй, может, распечатаешь ему рот?

Лед на губах Улималя истончился и вскоре исчез полностью.

— Чего бы ради я стал это делать? — презрительно бросил пленник.

Норвель нервно сглотнул:

— Я заменю тебе смертный приговор пожизненным заключением.

С минуту Улималь молчал. Явственно было видно, что ему очень хочется послать правнука куда подальше, но на другой чаше весов лежала драгоценная жизнь, которую он так трепетно берег уже больше тысячи лет.

— Хорошо, — в конце концов зло вымолвил он. — Но мне понадобятся три жертвы. Из числа моих близких родственников, — добавил он я ядовитой ухмылкой.

Принц смертельно побледнел.