Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

С длинной черной косой, и обрубками крыльев за спиной.

— Лилайя…Вот это сюрприз, — Дайрат с трудом справился с изумлением. — Какая встреча… Что ты здесь делаешь?

— Тот же вопрос, Дай. Что ты творишь? — я указала на меч Саоры, все еще опутанный моими силами и синей поисковой сетью демона, — забыл, какая кара ждет за это преступление?

Он расплылся в самоуверенной ухмылке:

— А ты все такая же…суешь нос, куда тебя не просят.

— Ты тоже не изменился. Как был цепным псом, пытающимся укусить хозяина за руку, так и остался.

Варрах по голове не погладит.

Сравнение с псом ему не понравилось — он обнажил клыки и глухо зарычал, и в тот же миг над нами проступило тусклое марево оградительного кокона. Мы внутри, а все остальные, включая меч Саоры снаружи. Постепенно кокон становился плотнее и вскоре я перестала видеть, что происходило за его границами.

— Ты в курсе, что твой муженек так расстроился из-за твоего исчезновения, что в первый же день отправил к праотцам свою новую жену и теперь миры переворачивает, чтобы тебя найти? — в его руке появился меч.

Дайрат поднял его ближе к лицу и, рассматривая сверкающее острие, задумчиво продолжил, — Он далеко…А ты здесь. В моих руках. Отличный день. Кстати, Лил, а где же твои крылья? Заново не отрасли?

Если он хотел этим вопросом причинить мне боль, то просчитался. Сожаления о потерянных крыльях остались в прошлом.

Он ждал злости, а я лишь невозмутимо пожала плечами:

— В подземелье Райгарда, ты же знаешь. Там же, где будет твоя голова.

— Это вряд ли, — хмыкнул демон, поудобнее перехватывая меч.

Пожалуй, он единственный из присутствующих в Сандер-Вилле, знал на что способна бывшая королева. И был не таким уж дураком, чтобы относиться ко мне легкомысленно.

— Знаешь, я не убью тебя. Когда этот и все остальные миры будут принадлежать мне, я посажу тебя в клетку. Не в подземелье, как это делал Варрах, а на центральной площади, на всеобщем обозрении, и любой, кто захочет…

— Скучно, — я пренебрежительно перебила его самозабвенную речь, — как всегда слишком много пустых слов.

Пошевелив кистью, я почувствовала, как в ладонь лег холодный эфес моего клинка. Привычная и такая родная тяжесть, наполнила душу ликованием. Мне не хватало ее.

Песчаный гром. Выкованный в полнолунье посреди Великой пустыни, закаленный в Черном Оазисе, отведавший моей крови, прежде чем сразить первого врага. Мое продолжение, мое второе я.

Во вторую ладонь легла рукоятка плети с ядовитыми хипами на хвосте. Он как живой извивался от нетерпения.