Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты гад, — беззлобно, голосом полным обреченной печали, — они же теперь не отстанут.

С кухни доносится флегматичное замечание Вероники

— С утра я с ним гулять не буду.

Артур закатывает глаза. Я улыбаюсь. Пес пристроен в надежные руки, можно ехать.

На следующий день, в обед мы уже на нашем побережье. Выбирали самый короткий перелет, чтобы Максу было полегче. Но парень оказался крепким. Не капризничал, не буянил. Прилип к иллюминатору и всю дорогу рассматривал облака, пока мы с Леркой спорили. Только когда уже на посадку заходить стали — сморщился.

Укачало маленько, но обошлось без фонтанов.

В аэропорту нас встречал человек с табличкой. Я специально заказал такую, чтобы была надпись «Бархановы». Лера, конечно, не согласилась и заворчала, что ее фамилия самая красивая на свете, и она никогда ее не сменит. Специально, зараза, чтобы позлить.

В отель заселились без проблем. У нас были два соседних номера с общим балконом и видом на море, при виде которого, не понятно, кто больше радовался.

То ли маленький мальчик, впервые увидевший большую воду, то ли Ежик. То ли я сам, особенно когда увидел Лерку в ярко-желтом купальнике. Так и завис, капая слюной на песок, глядя как она в волнах прыгает и визжит, когда накрывает с головой.

Такое простое и искреннее счастье. Оно завораживает, возвращая мне самому вкус к жизни.

Мы с Максом строим башню из песка. Неосмотрительно располагаемся слишком близко, и вода, то и дело накатывая, подмывает основание. Приходится рыть ров, потом еще один.

Во мне явно дремал прирожденный инженер.

— Демид! — вдруг раздается дикий вопль, — Демид!

Я подскакиваю, как подстреленный, ожидая какой-нибудь жести, в Лерином стиле. Ищу ее взглядом среди волн, и нахожу. Стоит, озирается вокруг, сминая грудь ладонями.

— Я лифчик потеряла!"

"Парни на шезлонгах как-то взбодрились. Повскакивали, намереваясь помочь бедной несчастной девочке, но напоровшись на мой взгляд, мигом присмирели. Я беру полотенце, захожу в воду, не забывая при этом посматривать на Макса, и накидываю ей на плечи.

— Волна налетела и сорвала, — стучит зубами, губы синие, дрожат.

— Иди грейся.

— Я…я…я, — заикается, — еще пять минуточек.

— Иди! — Подталкиваю ее в сторону берега, — я пока тряпку твою найду.

Когда запахивает края полотенца, цепляю взглядом за сморщенные от холода вишенки, и морщусь, потому что ткань плавок моментально натягивается.

Выпроваживаю ее, а сам с головой в волну. Чокнешься, блин.