Передай маме, что она напрасно волнуется, со мной все в порядке.
– Я это вижу, – серьезно ответил отчим. – Настолько в порядке, что ты на себя не похожа. Но, впрочем, ты совершенно права, ты уже достаточно взрослая, чтобы иметь право не отчитываться перед родителями за свое настроение.
Настя закрыла за ним дверь и обессиленно опустилась на пол в прихожей. Но через минуту она вскочила и кинулась в комнату. Там, в глубине верхнего ящика письменного стола, лежала завернутая в пакет бутылка, извлеченная из разбитой машины журналиста Баглюка.
Настя судорожно развернула пакет, схватила бутылку, щелкнула выключателем настольной лампы и направила свет на этикетку. Да, так и есть, при ярком свете в центре этикетки, на изображении какого-то винно-коньячного деятеля, отчетливо видны следы карандашного грифеля, стертого ластиком. Это действительно был портрет, в косых лучах света его даже можно было разобрать."
"Что же получается? Мельник… Никуда Баглюк не ездил после разговора с ним, ни к кому не побежал жаловаться и советоваться.
Мельник поил его в своем кабинете и дал ему с собой недопитую бутылку. Зачем? Затем. И на другой день отчитывал Короткова за то, что тот не удосужился подробно поговорить с журналистом и выяснить у него приметы человека, который передал Баглюку материалы о Мамонтове. Лицемерил Барин, ох лицемерил. Просто воспользовался Юркиной оплошностью и раздул из этого целое дело. Сам небось доволен был до смерти, что приметы этого таинственного незнакомца не стали достоянием гласности.
Настоящие приметы. И вместо них он выдал приметы липовые, якобы выясненные во время беседы с журналистом. Подстраховывался, чтобы этого человека никогда не вычислили и не нашли.
Мельник… Он брал на ознакомление секретные дела, ведущиеся оперативниками, и долго держал их у себя. Зачем? Что он их, наизусть учил? А потом устраивал истерику тому же Короткову на тему о расшифровке спецаппарата. Данные на Мамонтова ушли не через Барина, это случилось раньше, до того, как он взял дела.
Никиту сдал кто-то другой. А вот Парыгина отдал он. Но почему? В делах не было никаких материалов о его вербовке, Миша Доценко клянется, что не работал в этом направлении. Миша даже и не подозревал Парыгина. Из всех, кого тогда доставили и с кем он поработал, Евгений Ильич Парыгин был одним из самым приличных и спокойных, и все подозрения в отношении его были отметены практически сразу же, после самой поверхностной проверки по месту жительства и работы.
